В этой исторической романтике Катя не может устоять перед сильным и нежным Колей, даже когда он находится в критическом состоянии после серьезной операции. Страх за жизнь любимого мужа тесно взаимодействует с чувствами нежности к нему, создавая острый драматический подтекст в повседневной жизни пары....
— Галь, — попыталась я ещё раз достучаться до разума дракона, пока он снова не отобрал мою способность говорить, — не делай этого… Я… Я люблю другого. Отпусти меня…
— Другого? Уж не Кевина ли? Неужели, ты, как и моя глупая Эм, повелась на скупую улыбку нашего ледника? Нет, слышишь? Эмми — только моя! Ты — моя! Сама Судьба подарила мне иную, поселив её в тело девушки, которую я люблю!
«Очень сомнительное утверждение, — с ужасом подумала я. — Не в отношении действий Судьбы, а того, что он любил Эммиэн. Если бы в тело моего мужа подселили бы кого-то другого, я бы сошла с ума.
Всё это я разумно проглотила. Побоялась злить дракона. А вот осматриваться, стараясь это делать незаметно, начала."
"«Надеяться теперь точно не на кого. Маячки уничтожены, защитные барьеры, которые Кевин непонятным образом на меня успел навешать, разбиты… Сейчас только я сама могу спасти себя. И чтобы это сделать, первым делом необходимо снять блокирующий Сиру браслет!»
С этой задачей, боюсь, справиться было нереально.
Мой взгляд опустился на руку капитана аш Хильсадара, протянувшего её мне, чтобы помочь покинуть новенький моб. Идея пришла неожиданно.
«Можно попробовать… Только для начала необходимо подыграть этому чокнутому».
Забиралась на спину обратившегося дракона без внутреннего сопротивления, обмозговывая выстраивающийся план. И что я заметила! Когда мои желания идут не в разрез с навязанной эмоцией Ханаана, перестраиваться куда легче.
«Хм…»
Синий дракон взмыл в небо сразу, как только я обхватила руками его шипы.
Лететь, действительно, пришлось недолго. Не больше четверти часа. Холода я не успела почувствовать. А может, это всё потому, что из-за страха не ощущала ничего.
Когда мы опустились на открытой площадке за невысоким, но добротным постоялым двором, сумерки превратились в полноценную ночь.
