Автор
В хрупком теле риелтора скрываются шокирующие реалии городских квартир. Он видит все на свете – и сказочные богатства, и грубые бедствия. Но как бы трудно ни было, он продолжает жить, не теряя веры в человеческую чистоту за суетой повседневной жизни.
– Если я такая мразь, отчего же тогда не упаковал тебя в клетку сразу, а сижу тут и разговариваю с тобой?
– Может, потому, что не все человеческое в тебе умерло. Мама тебя хорошо воспитала, наверное. Именно поэтому.
Панков устало смотрит на меня, потом молча встает и выходит. В дверях оглядывается.
– Спи, Рита. Завтра будет длинный день.
– Доброй ночи.
Да, впереди тяжелый день. И пусть меня расстреляют гнилыми помидорами за сараем, если я хоть отдаленно представляю, что происходит. Включить мозги мне сейчас трудно, потому что я не могу сообразить, с какой стороны подойти к делу.
– Вставай, принцесса!
Я словно и не спала совсем, а меня уже будят.
– Ты не любишь кофе?
Панков внимательно смотрит на меня, и мне неловко – я растрепанная, неумытая… Впрочем, у него суровая работа.
– Не люблю. Но мне впервые принесли его в постель."
"– Вот как? Тогда вставай и давай завтракать.
Интересно, где он взял продукты, если учесть, что у меня практически пусто в холодильнике? Не считать же за продукты растворимые супы в пакетиках.
Каша пшенная, заправленная жареным луком. А салат из капусты, моркови, лука и кусочков колбасы с майонезом. Надо же, мне бы и в голову не пришло такое сварганить. Я залила бы супчик кипятком – и весь изыск.
– Питаешься ты ужасно. Холодильник пустой, а супы в пакетиках вообще смерть для печени.
– Не будь занудой. Пока Вадик у мамы, я ленюсь. А обычно у меня всегда есть что пожевать.
– Остатки роскоши я уже использовал. Ладно, ешь быстрее.
Мне никогда не хочется есть по утрам. Я начинаю ощущать голод где-то после полудня, а самый лютый приходит по вечерам – где-то часов в восемь просто черная дыра открывается в желудке. И знаю же, что нельзя в это время лопать, но… А результат – вот он, на остатках талии и заднице.
