Автор
В хрупком теле риелтора скрываются шокирующие реалии городских квартир. Он видит все на свете – и сказочные богатства, и грубые бедствия. Но как бы трудно ни было, он продолжает жить, не теряя веры в человеческую чистоту за суетой повседневной жизни.
Я бы не комплексовала из-за своей комплекции, на меня всегда находятся ценители, но одеваться стало трудновато – все красивые вещи имеют ограничения в размере, словно женщины в теле не хотят одеваться красиво. А еще меня жутко бесит, когда продавцы, предлагая мне примерить очередной мешок, говорят: эта вещь скрадывает полноту. Слово-то какое нашли! Да ни хрена мешок не «скрадывает», если что есть, то оно есть, а огромный мешок визуально сделает лишнее еще больше. Потому я назло врагам ношу вещи в обтяжку, и пусть общественное мнение что хочет, то и думает.
– Знаешь, я не голодная, что-то не хочется завтракать.
Панков смотрит на меня как на больную.
– Рита, а ты через «не голодная», через «не хочется» попробуй. Когда тебе удастся сегодня поесть?
– Но…
– Скоро придет человек, принесет замки. Я присмотрю, чтобы все сделали как надо, потом найду тебя и отдам ключи. А сейчас… сейчас ты немедленно съешь завтрак, или мы крупно поссоримся.
Все это так странно, так необычно, так нетипично для меня, что я начинаю ковырять вилкой в тарелке.
– Так нельзя жить. Ешь непонятно что, не завтракаешь. Я уже все насчет тебя понял и вот что скажу: такой образ жизни рано или поздно скажется на здоровье, и…
– Не будь занудой. Тебе-то что за печаль?
– Я чувствую ответственность за тебя.
Нет, вы видали такое? Ответственность он чувствует! Любопытно…
– Так вот.
– Да ты сам вдумайся: «увидев его труп». Словно это шляпа или кошелек.
