Вика… — Она замолкает, пытаясь подобрать слова. — В общем, Вика знала, что я тебя не оставлю, поэтому нельзя сказать, что она бросила тебя на произвол судьбы. Она знала, что я позабочусь о тебе.
Мне неприятно, что она защищает эту женщину, которую язык не поворачивается назвать матерью.
— Как она умерла? — напоминаю свой вопрос, чтобы прекратить оправдания наркоманки, кровь которой по какой-то причине течет по моим венам.
— Это была годовщина смерти моей мамы. — Медленно произносит, смотря перед собой ровно в одну точку. Возвращается мысленно в тот день. — После кладбища я поехала навестить Вику, но не обнаружила ее в квартире. Ты был там один. Я стала метаться в поисках подруги, а ты сказал, что несколько дней назад вы с ней поднимались на крышу дома. Я бросилась туда и обнаружила Вику с бутылкой водки в руках у самого края. Мне не удалось ее остановить. И после ее гибели я тебя усыновила, потому что Викины родители не захотели тебя забирать. Ее мать окончательно спилась, а у отца была новая семья.
В кабинете воцаряется молчание. Мама продолжает смотреть ровно перед собой, явно вспоминая события двадцатилетней давности, а я пытаюсь понять, как ко всему этому отношусь. Не знаю. Но совершенно четко понимаю одно: эту погибшую женщину я своей матерью не считаю. Более того — мне противно думать о ней как о своей матери. Сразу хочется помыться.
— Илья сказал мне, что ты была на крыше вместе с дядей Егором, — прерываю затянувшуюся тишину. — А как он там оказался?
— А, Егор в тот день позвал меня замуж.
— Что!? — громко восклицаю, не веря своим ушам.
— Замуж меня позвал, говорю. Но я отказалась.
Я чувствую, как моя челюсть опускается до колен. Мама смотрит на меня, а затем начинает смеяться."
"— Ой, да у нас там такие страсти кипели, — машет рукой. — Сейчас, конечно, смешно это все вспоминать.
— А как же папа? — это единственное, что я могу из себя выдавить.
И почему-то мне становится очень обидно за отца…
— Папа тогда был женат на Ольге. Они ждали Лизу.
Упоминание о Бестии тут же отрезвляет меня.
— Значит, Лиза его первый ребенок, да?
Мама кивает головой.
— Да, Ольга была первой женой Максима, а Лиза его старший ребенок. Я вторая жена. Он развелся с Ольгой, когда Лизе было два месяца или около того. После нашей свадьбы Максим тоже тебя усыновил. Ну а дальше ты все уже сам знаешь.
Мать замолкает и смотрит на меня с грустной улыбкой. Тянется ко мне рукой и гладит несколько раз по голове.
— Миша, мы всегда считали тебя родным сыном. — Тихо говорит.
— Я знаю, — отвечаю, и голос выходит хриплым от напряжения. — Но почему вы никогда не рассказывали мне?
— Мы не хотели, чтобы ты знал.
— Почему?
— Потому что ты наш сын.
— Я должен был знать, — настаиваю на своем.