Погружаясь в шаткий баланс между обыденной жизнью босса и сюрреалистическими приключениями его очаровательной экономки, читатель окунется в мир смеха и драмы. Эта книга затачивает атмосферу изящных холочек и шаловливых шуток в орбите тонкой пряничной жизни, где каждое слово кажется сверкающей магической пылью....
Всё, что вы скажете, может быть использовано мной для привлечения вас к ответственности…
— Стойте! — рявкнула я так, что мужчина отшатнулся. Вперив руки в боки, я наступала на министра. — Во-первых, я никого не убивала… Пока! Но клянусь, сейчас едва сдерживаюсь, чтобы не сделать это. А во-вторых…"
"— Конечно, вы не стали бы марать наманикюренные ручки, — перебивая, едко усмехнулся он. — Достаточно натравить на меня одну из тех тварей, за которыми вы гоняетесь, не так ли, госпожа Дион? Вам же единственной удалось приручить одну из них.
— А во-вторых… — Я ткнула пальцем в его обнажённую грудь, ненавидя в этот момент идеальное тело, выделяющиеся под кожей мышцы и… всё остальное богатство этого смазливого властолюбца. — Я осталась в этом доме лишь потому, что… М-м-м…
— Слушаю внимательно. — Он схватил мой палец и дёрнул за него, привлекая меня ближе, прожигая яростным взглядом.
— Да это всё ваш, — пылко начала я, — м-м-м…
О нет! И слова не произнести. Он же подозревает, что женщина, которая покушалась на его дядю, — я. А теперь пробралась в дом, чтобы убить и нового министра. И всё против меня! Лис, который спрятался именно в этом доме, моё стремление быть как можно ближе к нему… И то, что Бальтазар проникся ко мне неожиданной симпатией, тоже подозрительно.
Мне даже не оправдаться! Хитрый отравитель наверняка магистр по зельям.
— М? — нахмурился Ридан и оскалился: — Не придумали оправдание? Что же, у вас будет время в тюрьме. Много-много свободного времени!
— Да что же это?! — в сердцах вырвалась я. — Проклятый… м-м-м… — Схватилась за голову и закричала в отчаянии: — Баль-та-за-а-ар!
Министр насторожился и отошёл к своей аккуратно сложенной одежде, принялся доставать что-то — наверняка готовится отразить атаку чаромодифицированного енота.
— Вы ошибаетесь! — горячо доказывала я, пока министр высыпал себе на ладонь порошок. — Подумайте сами. Захоти я вас убить — сделала бы это первой ночью. Вы были беспомощнее котёнка, даже не сумели отразить мои чары, выпали в окно…
— Вылетел, — поправил он и застыл, пристально рассматривая меня. — Голова потом целый день болела.
— Вот, — кивнула я и подняла палец.
