Погружаясь в шаткий баланс между обыденной жизнью босса и сюрреалистическими приключениями его очаровательной экономки, читатель окунется в мир смеха и драмы. Эта книга затачивает атмосферу изящных холочек и шаловливых шуток в орбите тонкой пряничной жизни, где каждое слово кажется сверкающей магической пылью....
Ого! Кто бы мог подумать, что у Нейта такой потрясающий голос!
Ридан же не стал наслаждаться арией, а быстрее чаромодифицированной пантеры бросился к двери. В два прыжка достиг лестницы и взлетел по ней стрелой. Да-да, именно об этом я думала, пытаясь догнать прыткого министра. Вот же ноги длиннющие! Я едва поспевала за спасением от магической чесотки.
В комнате Нейта нам предстала картина маслом. Намазанным тонким слоем на стены, пол и потолок. Откуда в спальне слуги столько этого продукта, выяснять было некогда — надо было спасать бородача.
Нейт, растопырив руки и выдавая одну ноту красивым сильным голосом, катился по стене на пятой точке, как дети по зачарованной не тающим льдом горке. И, судя по полосатым стенам, шёл уже на призовой круг. Одет слуга был в очаровательную пижаму — синюю с золотистыми звёздочками, а на голове бородача красовался колпак с меховым шариком на конце.
— Хорошо идёт, — сунув нос между мной и замешкавшимся министром, восхитился Бальтазар. — Идеальное сопряжение мягких тканей нижней части тела и гладкой поверхности стены.
— Помогите! — проезжая по узкой полоске стены над дверью, пискнул Нейт.
— Я его собью! — воодушевился енот и, шмыгнув в комнату, цапнул подушку.
Миг, и она полетела в катающегося по масляным стенам бородача, но самым загадочным образом попала по лицу Ридана. Министр благополучно подавился остатком забористой фразы, а чары, которые мужчина только-только создал, взорвали мягкий снаряд.
Круглые глаза проезжающего в очередной раз Нейта остановились на мне, распахнутый в немом крике рот слуги был забит перьями, напоминая пену разъярённого животного. А по периметру комнаты скакал енот и кидал в зачарованного мужчину всё, что попадалось.
Встав перед министром, я чарами отбивала летящие в него свечи, канделябры, блюда, ночной горшок…
— Кри-и-ис! — отбив последний особо опасный снаряд, позвала я.
— С дороги! — Ридан поднял меня и отставил в сторону, как куклу. — Вы только мешаете.
Он снова вскинул руки и сотворил те же чары, что взорвали подушку. Но на этот раз они пробежались по комнате сиреневатыми молниями. Масло покатилось по стенам к полу, крупными каплями стекало с потолка, на полу образовывались скользкие лужицы.
Нейт как раз проезжал над кроватью, поэтому, барахтаясь, рухнул на мягкую перину.
