Погружаясь в шаткий баланс между обыденной жизнью босса и сюрреалистическими приключениями его очаровательной экономки, читатель окунется в мир смеха и драмы. Эта книга затачивает атмосферу изящных холочек и шаловливых шуток в орбите тонкой пряничной жизни, где каждое слово кажется сверкающей магической пылью....
Я скрестила руки на груди и приготовилась ждать: не уйдёт, хитрый бородач! От Криса ещё никто не уходил. Потому что шустрый паренёк так и брызжет идеями и рефентами, которые жертву буквально в ступор вводят. А потом в дело вступает Люк…
— Отпустите! — заголосил Нейт, и я снова театрально расхохоталась, подражая злодею Броди. Не то чтобы я когда-то его слышала, но думаю, смеётся он именно так. — Вы не имеете права! Я буду жаловаться!
— Тащи его к реке, ребята! — нырял меж ног чаровников довольный Бальтазар. Енот размахивал скатертью, как знаменем, и кричал: — Завернём в это и простирнём!
— Пощ-щад-дите, — дрожа, проблеял Нейт, покосившись на зверька с невыразимым ужасом.
— «Этот» сам тебя возьмёт, — оскалился енот и ловко набросил ткань себе на плечо, словно плащ. Высокопарно продекламировал: — Отмыть совесть наглеца — вот истинное призвание чаромодифицированного енота!
Люк сгрузил барахтающееся тело на покорёженный диван и подмигнул мне:
— Что с ним сделать, Дион? Вырезать язык? Разбить коленные чашечки? Что будет достаточной местью для этого мерзавца?
Нейт икнул и, сжавшись на диване, посмотрел на меня с суеверным ужасом.
— Достойная расплата… — Я постучала себя по губам кончиком указательного пальца и вытянула его вверх: — А что, если запереть его в ванной комнате? — Хищно оскалилась и приподняла бровь: — До утра.
— Это чересчур жестоко даже для него, — осуждающе покачала головой Ройл.
— С-спас-сите! — просипел бородач и закатил глаза.
— Переигрываешь, парень, — хмыкнула моя начальница. — Не такой енот и страшный.
— Почему это? — возмутился зверёк и потёр блестящие лапки: — К утру вы его не узнаете!
— Как министр свой дом, — ехидно напомнила Циара. — А Ридан вполне ясно выразился, что дальнейших разрушений не потерпит.
— Твоя правда. — Я осторожно уселась на покосившийся столик и посмотрела на неподвижного Нейта. — Не притворяйся мёртвым, они так громко не пыхтят…
— И не потеют, — вставил Бальтазар, не желая упускать жертву. — Пора в душ!
— Обязательно! — согласилась я. Бородач вздрогнул всем телом, и я продолжила: — Только если…
Он приоткрыл один глаз, и я покачнулась вперёд:
— Если ты сейчас же позвонишь Ридану и во всём ему признаешься, я, пожалуй, ограничусь выговором.
