Автор
В городской вечернеющий клуб Макс шагает по локальной набережной, окутанный дымом сигарет и мелодией веселья за стеклами окон. Он облокотился на черную глянцевую стену, закрывая глаза от яркого света фонарей, чтобы вольно оценить толпу дружеских подруг и встретиться взглядом с незнакомкой....
Ирина Дмитриевна провожает меня и возвращается к сыну, а я лежу на кровати, смотрю в потолок и улыбаюсь. Ненормальная, честное слово! А Макс будет видеть… Аааа!! Мой Макс будет видеть! Это самая прекрасная новость за последние дни. У меня уже все лицо болит, но улыбка так и не желает сходить с губ. И когда папа заходит в палату, я первым делом счастливо пищу ему:
— Макс будет видеть!
Он загруженный и уставший, но глядя на меня все же улыбается. Садится на кровать, облокачивается на стену и закрывает глаза. Я тут же подползаю к нему обниматься.
— Пап, — зову его, — в ответ он лишь поглаживает меня по спине. Значит слышит. — Папочка, а расскажи мне, что ты там сейчас делаешь? И вообще, что на самом деле произошло? Зачем нас держали в том ужасном подвале? Ради одного из твоих заводов? — засыпаю его вопросами.
Томас говорил, но я хочу узнать полную версию и желательно от человека, которому доверяю. Папа вряд ли станет мне лгать.
— Давай ты не будешь забивать себе этим голову, малыш, — вздыхает папа.
— Так не пойдет, — кручу головой.
— Почему? — усмехается он, отлично зная свою упрямую дочь.
— Потому что мы имеем право знать. И Макс имеет право знать, за что он лишился зрения и вообще чуть не замерз там насмерть, — произнеся это вслух, мне опять становится не по себе.
— Наверное, ты права, — вздыхает папа. — Тогда давай все вместе и поговорим. Идем к Максиму?
— Идем!
Глава 30
Макс
— Нагулялся? — улыбаюсь, нащупывая ладонью голову Грома.
— Ррр. Аф, — заявляет огромный доберман и лижет меня в щеку.
— Спасибо тебе. Ты мне жизнь спас, — благодарно глажу его между ушей.
Все вроде хорошо закончилось, а на душе хреново. Меня никак не отпускает случившееся. Врач говорит, я слишком долго боролся там, вот и ловлю теперь откаты в виде накатывающей хандры и кошмаров.
Отец Ани приехал, мама собрала пакеты с фруктами, книгами, журналами и поехала домой, чтобы принять душ и переодеться. Я просил не говорить парням, что не вижу. Зрение восстанавливается. Пока перед глазами пятна вместо людей, но это лучше, чем полная темнота и холод… Чтоб его! Он мне тоже снится. Ане не стал говорить и матери запретил.
