Автор
В городской вечернеющий клуб Макс шагает по локальной набережной, окутанный дымом сигарет и мелодией веселья за стеклами окон. Он облокотился на черную глянцевую стену, закрывая глаза от яркого света фонарей, чтобы вольно оценить толпу дружеских подруг и встретиться взглядом с незнакомкой....
Они словно деревянные, как и все остальное тело. Мозг вяло сигнализирует, что это тело пипец как замерзло и затекло. Трогаю рукой поверхность, на которой лежу. Мокрый бетон. К всхлипам и стуку зубов добавляется звон капающей воды. Даже не звон.
Цок-цок-клац. Цок-цок-клац.
Будто она бьется об эмалированную кастрюлю.
Снова пытаюсь пошевелиться. Меня пронзает острой болью от щиколотки до самого живота. Твою мать!!! Хочется заорать, но вместо этого из пересохшего горла вырывается лишь хриплый стон.
— Макс! Макс, — слышу Анюткин голос.
— Маленькая… — едва ворочаю языком.
Это она всхлипывала. И зубки стучат у нее. Тоже замерзла. Температура тела у нас примерно одинаковая. Я ощущаю ее прикосновения к своему лицу, но совершенно не чувствую температуры ее тела.
— Макс, я так боялась, что ты не очнешься. Прости меня, Макс, — она тоже хрипит. — Это из-за меня. Опять все из-за меня. Я всегда создаю проблемы.
На мое лицо падают ее слезы. Они кажутся горячими. Все тело покрывается мурашками от затылка до самых пяток, если такое вообще возможно.
Черт! Черт! Черт! Мы что, в холодильнике?!
Вряд ли. Откуда бетонный пол в холодильнике? Подо мной точно бетон. Я не могу ошибаться.
— Аня, здесь темно? — мне почему-то даже не страшно. Состояние очень странное. Наверное, так работает холод. А может это шок.
— Лампочка горит под потолком. Ты не видишь? Боже, Макс! — взвизгивает она и начинает кашлять.
— Анют, не кричи, — стараюсь говорить мягко, насколько это возможно в моем положении.
Я не вижу. Этот факт не радует, но паники по-прежнему не вызывает. Меня гораздо больше беспокоят ноги. Шевелить ими еще раз я пока не рискну.
— Аня, вода есть?
— Д-да, — снова клацает зубками и уходит.
Я слушаю ее шаги. Считаю их. Зачем? Я ведь даже не знаю, до какой точки она дошла, но это делает меня живым.
"Анютка помогает мне приподнять голову. Снова боль. В этот раз в области затылка. Абстрагируясь от нее, давлюсь водой. Она не лезет в меня и кажется сладкой. Только с третьей попытки удается сделать три глотка. Аня смачивает мне губы пальчиками. Улыбаюсь, стараясь приободрить ее. Моей девочке страшно. А у меня, походу, точно шок.
— Авария ведь была не такой сильной, — говорить уже получается лучше.
