Автор
Пора было отпустить Сергея и начать собственное дело. Структуры ведения бизнеса шли из разных источников: от честных до незаконных. Я многому научился у него, но теперь пора строить свою карьеру. Завод на грани банкротства, долевые участники готовы были объявить о банкротстве завода уже в ближайшие три месяца. И я начал выкупать части предприятия, затем использовал связи за границей и привлек инвесторов, чтобы удержать завод на плаву....
Отпускаю нехотя, потому что внезапно ощущаю себя какой-то слишком уязвимой.
Стас жадно скользит взглядом по моему телу. Так медленно и внимательно, что меня бросает в жар.
— Ты очень красивая, Ася, — говорит без улыбки, будто сейчас вообще не со мной разговаривает. — И вообще, хорошая. Моя хорошая девочка."
"Эти слова вызывают во мне странные эмоции. Болезненные даже чем-то. Как-то уж грустно они сказаны.
Его рука опускается на низ моего живота, а потом ползёт ниже.
— Стас, стой, — перехватываю его запястье, сжав на нём пальцы.
— Я тебя понял. Не бойся, больно не будет, я только приласкаю.
Мужские пальцы забираются между моих стиснутых бёдер, вынуждая их немного раздвинуть. Внутри клубится опасение, смешанное с ожиданием. Смущение тоже никуда не делось, но я его стараюсь не замечать. Если Стас так делает, значит, в интимных отношениях это нормально.
Он гладит аккуратно, только возле клитора, туда, где болит, не прикасается.
— Можешь не смотреть? — прикрываю глаза и поворачиваю голову на бок, прячусь.
— Как на тебя можно не смотреть, Змеевна? Ты же чистый кайф.
Хочу возмутиться, но не успеваю. Растворяюсь в нарастающих ощущениях. Закусываю губы, потому что они начинают покалывать и неметь.
Что же я вытворяю? Разве хорошие девочки ведут себя так?
Да плевать.
Внутри всё сокращается, ощутимо болезненно, но вместе с тем невероятно приятно, и я ярко кончаю, сжав бёдрами руку Стаса.
Пока отдыхаю, он, как и в тот раз, когда довёл меня до оргазма ртом, нежно целует мою грудь, выводя языком на ней влажные узоры.
— Теперь можно и блинчики оприходовать, — мурлычет Грачёв мне где-то в районе шеи. — Только в душ заскочем.
Разлепляю веки и наблюдаю за ним. Улыбается, нет обычно серьёзных сведённых бровей.
Но тут я замечаю его руку и становится не до смеха. Она в крови. Моей. Оттуда. Мне почему-то очень стыдно, прям не по себе.
— Эй, ты чего побледнела? — спрашивает удивлённо, проследив за моим взглядом. — Нормально всё, естественно.
— Понимаю, но… — сажусь, обхватив коленки, и только потом спохватываюсь, что так и постельное бельё сильнее пачкаю.
— Змеевна, не дури. Пошли в душ.
