Автор
Георгий теряет дары речи. Его голова колотится, и он чувствует себя неуправляемым после долгого рабочего дня. Теперь его задача — найти врачей клиники, которые могли бы объяснить что-то крайне важное. Только тогда сможет он спокойно лечь в постель и отдохнуть.
И даже боли не чувствую. От этих чудесных людей идет такое искреннее, такое щедрое и бескорыстное участие, что я, будто замороженная изнутри, начинаю потихоньку оттаивать. И может, это вовсе не слезы льются из моих глаз.
Я бы говорила с ними и говорила, но некоторые детишки всерьез больны. Не хочу их лишний раз нагружать. Поэтому аккуратно сворачиваю беседу.
– Кхе-кхе… – слышу за спиной. Оборачиваюсь. В дверях неуверенно переступает с ноги на ногу дед Георгия. Никак не могу свыкнуться с мыслью, что он – священнослужитель.
– Отец Алексей…
– Не потревожу? Всего-то и хотел позвать вас пить чай, а невольно подслушал вашу беседу.
– Что ж… я отпускаю ваш грех ввиду искреннего покаяния, – улыбаюсь. – Или… так нельзя шутить? – спохватываюсь тут же.
Отец Алексей громко смеется и качает седой головой:
– Можно-можно. Я – по сути своей, либерал.
– Что ж – это интересно. Так что там с чаем? Разрешите, я за вами поухаживаю.
– Ну, уж нет! Георгий велел нам сдувать с вас пылинки и не нагружать.
– Вот еще.
– Да. Вы не хрустальная. Я в этом убедился из вашего разговора с этими людьми.
– Ох, это было очень неожиданно. Я вообще ведь по другому поводу звонила. Так не вовремя это все, – осторожно касаюсь лица кончиками пальцев. – В самый разгар войны.
– Войны?
– Вот именно. Пойдемте в кухню?
А в кухне – Егор. Сын Георгия. Тот нас представил и сразу уехал. За Астаховым засобирался и сам Егор. Никто не отменял школу. Так что, по факту, до настоящего момента у нас не было шанса с ним пообщаться.
– А что, Горгона сегодня не приходила? – вздыхает Гор, прошерстив пустые полки холодильника.
– Горгоной Егор зовет нашу домработницу, – поясняет отец Алексей с улыбкой. – Она заболела. Так что мы с тобой, Горушка, на хозяйстве.
– Окей. Я закажу еду, – зевает тот, лениво почесывая живот.
– Я могла бы что-нибудь приготовить, – вызываюсь, чувствуя себя ужасно неловко. У меня тут, вон, мужики некормленные, а я сижу, бездельничаю. Еще не хватало, чтобы они с Георгием решили, что я ни на что не годная белоручка.
– Почему нет? – пожимает плечами Егор.
– Потому что твой отец велел…
– Нянчиться со мной, как с больной. Но, как мы уже выяснили, это совершенно не требуется. Лучше покажите вашу кладовую. И расскажите о предпочтениях в еде.
– Наша невестка все трескает.
– Говори за себя, – возражает отец Алексей.
– А, ну, да. У деда пост. Рождественский.
– А рыбу можно?
– Я ем.
