Автор
Георгий теряет дары речи. Его голова колотится, и он чувствует себя неуправляемым после долгого рабочего дня. Теперь его задача — найти врачей клиники, которые могли бы объяснить что-то крайне важное. Только тогда сможет он спокойно лечь в постель и отдохнуть.
"
"– Что? – он откладывает телефон и впивается в меня уже более внимательным взглядом.
– Я возвращаюсь домой. Сейчас. Вещи уже собрала, так что…
– Ну, и какого черта? Что это означает?
– Только то, что я возвращаюсь домой, – повторяю еще раз.
– В каком месте я должен броситься тебя разубеждать? Сейчас уже можно? – Астахов кривит губы в насмешливой улыбке.
– Ты мне ничего не должен. Я тебе тоже. Думаю, мы с тобой неплохо поладили, так что договориться о воспитании нашего ребенка не составит труда. А в остальном… Ну, ты сам видишь, – равнодушно пожимаю плечами.
– Нет. Не вижу. Поясни.
– Хорошо. Мы слишком разные. И ничего у нас с тобой, Жора, не выйдет.
– Еще вчера ты думала иначе, – сощуривается он.
– Еще вчера я не знала, что ты готов поверить самому худшему обо мне.
– О, да господи! Ни одному нормальному мужику это не понравилось бы.
– Ну, что поделать, если такова моя жизнь?
– Какова?
– Отбиваться от необоснованных претензий. Копаться в этой грязи, что по воле чужой зависти и заказу льется на меня тоннами.
– Ты можешь это все прекратить, – сощуривается он.
– Как? Бросив карьеру? Не выходя на ковровую дорожку в Каннах под руку с семидесятилетним давно женатым режиссёром, в надежде на то, что тогда его не запишут в мои любовники?
Астахов молчит, сжимая и разжимая руки. Сказать ему нечего. И мне… мне тоже. Он никогда не примет мою публичность. Я никогда не смогу от нее отказаться. Для этого у меня есть тысячи причин. Но я не считаю, что должна оправдываться и их озвучивать.
Как жаль, что это не тот самый случай. Просто безумно жаль.
– Ладно, я пойду. Машина давно прогрелась. И если тебе интересно, я считаю, что письменный договор опеки для нас – лучший вариант.
– Черта с два! Ребенку нужна нормальная семья. Мы должны быть вместе!
Качаю головой, мол, нет. И пячусь к выходу.
– Спорим, ты вернешься уже сегодня?
Растягиваю губы в улыбке. Это и впрямь смешно.
– Я не вернусь.
Обуваюсь. Берусь за ручку чемодана. Но в тот же миг Астахов выдирает тот у меня из рук. Я потрясенно хлопаю глазами. Он же не собирается меня удерживать силой, правда?
– Я помогу.
Ах, вот как? Выдыхаю замерший в легких воздух.
– Спасибо.
– Пусть покатается с тобой до вечера, раз уж тебе так приспичило.
Его уверенности, что я вернусь, можно только позавидовать.
