Автор
Георгий теряет дары речи. Его голова колотится, и он чувствует себя неуправляемым после долгого рабочего дня. Теперь его задача — найти врачей клиники, которые могли бы объяснить что-то крайне важное. Только тогда сможет он спокойно лечь в постель и отдохнуть.
Старая дедовская дача встречает нас ароматом хвои, мандаринов и легкого дымка.
– Ой, здесь уже все украсили! И елка, смотри, как красиво!
– Я подумал, тебе это понравится. Пойдем, покажу спальню.
– Вот так сразу?
Черт возьми! Она точно потешается, чувствуя мое волнение.
– Сразу я пойду в душ. И тебе советую. У нас их здесь два. Так что очереди не возникнет."
"Затаскиваю наш чемоданчик на второй этаж. На кровать стараюсь не смотреть. Я так этого хотел, что теперь боюсь оплошать. Обкончаться, как последний придурок.
Я не брал одежду на смену, потому как на даче у меня хватает барахла. Достаю из шкафа смену белья и, пока Даная разбирает сумку со своим, трусливо сбегаю. Потом долго-долго моюсь в ванной на первом этаже. Чищу зубы и бреюсь! Я не разбрасываюсь пустыми обещаниями. Сказал, буду бриться дважды в день – значит, буду. Не дело, что она каждый раз мучается раздражениями. Хотя, признаться, мне совершенно по-животному отрадно наблюдать на ней свои метки.
У двери в спальню медлю.
– Эй, ты чего? Я ведь все один фиг увижу.
– Это меня и беспокоит, – вздыхает она.
– Беспокоит? Но почему?
– Потому что я совершенно не в той форме, в которой бы хотела предстать перед понравившимся мужчиной.
– Я не мужчина. Я – твой муж. А тут… – укладываю свою руку поверх ее, – растет мой ребенок. Что же мне может не понравиться? – шепчу ей на ухо, задевая зубами мочку. Я ни хрена не поэт. Но выходит, вроде бы, складно. Даная неглубоко вздыхает и невольно наклоняет голову к плечу, давая мне чуть больше места для маневра. Целую шею, развязываю поясок. Каждое движение выходит нетерпеливым и рваным, так как руки трясутся.
– Смотри. Красиво?
Даная медленно поднимает ресницы. Сглатывает. Под нежной кожей горла прокатывается ком. Мои руки кажутся слишком темными на фоне ее медовой кожи и белоснежного белья. Трусиков-паутинок. Лифчика без всяких пуш-апов, которые ей совершенно не требуются.
– Да… – шепчет и снова зажмуривается.
