Автор
В глубокой тьме ночи, приглушенные шаги становятся ужасным муравьем в ушах Марго, пока она сидит в камере надеясь не выдать себя. Её мысли путаются между решимостью и беспомощностью - каждый звук может быть сигналом смерти, но не плакать – это вечная ложь, которую она повторяет снова и снова, пытаясь оставаться живой хотя бы частью своей души....
Эта милая девушка сообщила, что к ужину собирается небольшая компания, мы с Нурпат тоже должны прийти. Одежда должна быть вечерней.
Меньше всего мне хотелось шумной вечеринки или чего-то подобного. Хотела отказаться, остаться в воде. Но Настя тоже не желала выходить без меня, пришлось пойти на уступки чтобы успокоить капризу.
***
– Ты очень красивая, Рита, – Нурпат смотрит на меня через зеркало, стоя за моей спиной.
Синяки почти не заметны. Это хорошо, не хочу, чтобы на меня пялились и строили догадки. Все эти дни я не выходила на улицу без огромных солнечных очков, которые одолжила мне Вилена.
– Сейчас и тебе макияж сделаю, – улыбаюсь, чтобы скрыть свое депрессивное настроение.
Я не особенно старалась с макияжем, только ради девочки, для которой вся это косметика – настоящее действо. Ей интересна каждая деталь, она разложила передо мной свои сокровища: дымчатые тени, румяна, блеск для губ и набор для бровей, признавшись, что все это купила тайком от отца, который ни за что не разрешил бы ей краситься.
Я нанесла совсем немного теней, смешав их со светлым оттенком пудры, сделав светлее. Черные глаза Нурпат стали выглядеть больше и выразительнее.
– Ты красавица, – улыбнувшись, целую девочку в щеку.
– Я хочу быть похожей на тебя, Рита.
– Уверяю, ты переплюнешь меня.
В себе не вижу красоты. Худющая, как из концлагеря, кости торчат. Постоянно забываю поесть. Бледная. Разве что глаза красивые, большие, редкого оттенка – отливают в фиолетовый. В зависимости от освещения.
Инопланетянка.
Кем я только не была. Но только не любимой женщиной. Не матерью.
Как же больно будет расставаться с Нурпат.
Когда мы отводили Настю к матери, Вилена заставила нас с Нурпат выбрать себе наряды в ее гардеробе. Точнее, силой заставляли меня, Нурпат наоборот выклянчила у тети серебристое платье с пайетками. Вилена была этим не слишком довольна, ворчала что рановато ей носить такое, но в конце концов разрешила.
Я беру черное.
– Ты все время этот цвет выбираешь, – возмутилась Вилена.
Потому что я ношу траур. В душе. В сердце.
Мне по итогу впихивают кремовое, очень мягкая ткань, летящая юбка, расширенные рукава. Меня подкупает его простота и мягкость. Хорошо. День без черного. Я потерплю. Пара часов, потом извинюсь и уйду к себе, собирать вещи. Которые не мои. После того как меня похитил Волков, не осталось ни одной личной вещи, все в том проклятом доме…
Все чем пользуюсь сейчас – купила Вилена. Или ее муж.
