Автор
В глубокой тьме ночи, приглушенные шаги становятся ужасным муравьем в ушах Марго, пока она сидит в камере надеясь не выдать себя. Её мысли путаются между решимостью и беспомощностью - каждый звук может быть сигналом смерти, но не плакать – это вечная ложь, которую она повторяет снова и снова, пытаясь оставаться живой хотя бы частью своей души....
После смерти мамы не осталось никого, кому я по-настоящему не безразлична.
Выхожу на крыльцо. Но на улице дышать нечем, слишком сильно парит. Небо прорезает яркий разряд молнии. Терпеть не могу грозу, силы природы всегда пугали меня. Вздрагиваю, поворачиваюсь, чтобы вернуться в прохладное помещение. И едва не налетаю на Лилю.
– Что ты до сих пор здесь делаешь? – цедит сквозь зубы, осматривая меня с головы до ног с неприязнью. – Неужели не понимаешь, как жалко это выглядит?
– Ты не похожа на сочувствующую, – усмехаюсь.
– Ты меня бесишь. Ведь все неприятности начались из-за тебя! Если бы я решала!
– Но увы, верно? Ты ничего здесь не решаешь. Ты никто. Может, отойдешь с дороги? Хочу вернуться за стол, меня Вилена ждет.
Да уж, я верно расценила эту блондинку. Мы точно не станем подругами, сидя в обнимку и доверяя друг дружке подробности отношений с одним и тем же мужчиной, которого любили и потеряли. Смешно даже на секунду предположить такое.
– Языкастая, да? Ну ничего, посмотрим, кто будет смеяться последним! – пафосно заявляет блондинка, неожиданно сильно толкая меня.
Совершенно не ждала такого выпада, теряю равновесие, ударяюсь затылком о деревянный столб. Перед глазами темнеет. Первая мысль – ответить тем же. Почему бы не выплеснуть отчаяние и ярость на эту стерву?
Но Лилечка удаляется, сбегает с крыльца под первые крупные капли дождя.
Сначала думаю, что от меня. Усмехаюсь даже ее трусости.
Потом замечаю черный гелендваген, тормозящий возле клумбы с наполовину завядшей петуньей.
Словно в замедленной съемке наблюдаю, как Лиля бросается на шею вышедшему из машины мужчине. Очень высокий, крупный, черные джинсы, черная футболка. Похоже, от удара у меня начались галлюцинации. По телу прокатывается дрожь, затем бросает в холодный пот. Нет, этого не может быть, я сплю! Или может эта Лиля так сильно приложила меня затылком, что я потеряла сознание и вижу сон?
Смотрю как она виснет на мужчине, которого я оплакивала все эти дни.
Сколько раз я переживала во сне его смерть! Просыпалась от звуков выстрелов.
Была уверена, что эта боль будет со мной до конца жизни.
Поверить не могу, что Далхан поступил так со мной. Он жив! Даже раненым не выглядит! Абсолютно такой же, каким запомнила его. Уверенный в себе. Холодный, равнодушный.
