Автор
В глубокой тьме ночи, приглушенные шаги становятся ужасным муравьем в ушах Марго, пока она сидит в камере надеясь не выдать себя. Её мысли путаются между решимостью и беспомощностью - каждый звук может быть сигналом смерти, но не плакать – это вечная ложь, которую она повторяет снова и снова, пытаясь оставаться живой хотя бы частью своей души....
Я должна помочь ему. Он влез во все это из-за меня. Нурпат. Я не могу ее оставить без отца. Но что можно сделать в этой безвыходной ситуации?
Меня начинают душить слезы. Нет, я не какая-то плакса, но сейчас, видимо, так выходит стресс. Плачу взахлеб, это, наверное, со стороны очень жалко смотрится. А потом вцепляюсь в плечи Волкова. Смотрю ему в лицо. План приходит в голову очень быстро, но на то чтобы обдумать и оценить, насколько он адекватен нет времени.
Стараюсь чтобы на моем лице было выражение благодарности и обожания.
"– Спасибо. Я очень испугалась, но я рада, что ты освободил меня, – преданно, как собака, смотрю ему в глаза.
Артем отвечает недоверчивым взглядом.
– Я его ненавижу, – киваю на Далхана. – Он меня в рабстве держал. Он брата моего убил.
Меня колотит крупная дрожь, к горлу подступает тошнота. Мой план совершенно безумен, но я не представляю как выпутаться иначе.
Волков смотрит внимательно, пытливо. И, наконец, обнимает за плечи и привлекает к себе.
– Теперь все проблемы позади, малышка. Ты под моей защитой. Не трясись, Марго. Разве я дам в обиду свою сладкую девочку? Этот подонок за все ответит.
– Я хочу сама.
Сердце громко бьется в горле. Нужно заставить его поверить. От этого зависят наши жизни.
– Хочешь его убить? – хмурится Волков.
– Разве ты не собирался?
– Мне кажется, ты не должна лезть настолько глубоко во все это. У тебя стресс.
– Прошу тебя! – продолжаю давить. – Иначе я не смогу жить дальше.
Длинная пауза, Волков напряженно думает, как поступить.
Наконец, когда почти теряю надежду, дает мне оружие со словами:
– Я действительно восхищаюсь тобой, девочка.
Не могу поверить, что мне удалось так убедительно сыграть. Но радость от того, что шанс в руках, перекрывает доводы логики.
Как в тумане иду к Далхану. Мужчины, держащие его на мушке, отступают по знаку главного.
– Что ты творишь? – цедит сквозь зубы, когда подхожу вплотную. Его лицо в крови, один глаз заплыл. Рубашка порвана, свисает с плеча, перепачкана грязью и кровью. Пытаюсь поймать его взгляд, но он смотрит словно сквозь меня.
