Сообщество избранных неумеренно наслаждается шатенкой-оборотней в клубе после сумасшедшего дня. Её лицо кажется обычным хищником — высокие скулы, серебристые глаза и чувственный рот в плотно прилегающей майке. Но это не останавливает мужчину, который сразу же отворачивается, как будто увидел кошмар. Музыка громче всех прерывает его мучительное раздумье: зачем он здесь? Простой местный клуб кажется слишком обычным для таких встреч....
Она очень строгая бета, из древней уважаемой семьи. Это честь, что она согласилась стать моей воспитательницей, папе пришлось долго её уговаривать…
— А кто твой папа, малыш? И как тебя зовут?
Есть у меня неприятное подозрение. И так холодно становится от него — словами не передать!
— Мой папа — великий Белый Жрец, проводник воли Госпожи!
Вот так. Раскатала губу уже, а, Мая?
— А где твоя мама? — уточняю, чувствуя, что душонка противно трепещет.
Вот же хвост драный, он что же, меня заинтересовал? Откуда это проклятая тяга снова увидеть? Из глубины души идет? Откуда ощущение, что я забыла что-то важное? Прямо как после той проклятой ночи в клубе.
— Мама далеко. Она ушла в Волчьи Поля Госпожи, когда я родился. В ночь Госпожи она была с моим отцом — и поэтому родился я. Но я слабый и никчемный, господин Вайре взял меня к себе из милости.
За дверью снова тяжко вздохнули и тихо всхлипнули.
— Зовут-то как, слабый? Когда мальчишки жалуются, у них потом шерсть растет неправильно, — поддразниваю, пытаясь отвлечь.
Сажусь на пол рядом с дверью.
— Миррим Вайре.
— Ну а я Майари Вольфрам. И знаешь, точно тебе скажу — я вот уже мечтаю с тобой дружить.
— Правда? — и столько надежды в детском голосе, что мне хочется поджарить на медленном огне и незадачливого папашу, и неизвестную мне, но уже омерзительную няню-бету.
— Точно тебе говорю. И шикарное имя — Мир. Давай-ка я схожу и заставлю кое-кого выпустить тебя отсюда. Маленьким волчатам нужно хорошо питаться, чтобы вырасти в большого и сильного волка!
— А вы вернетесь? — робкое.
Ведьмин котел, да кто же его так запугал? Господин рабовладелец что, за своим ребенком вообще не смотрит? Его больше интересуют наложницы и клыкастые невесты?
Злость кипит в крови, разъедая душу.
— Конечно, милый… — не успеваю договорить.
За дверью раздается вдруг испуганный вскрик.
— Мир, что?!
— Ой, а окно в учебном классе открыто почему-то… — тихий испуганный шепот.
— А что такое? Тебе холодно? Подожди чуть-чуть! — уговариваю.
— Нет, а вы что… не знаете? — я напрягаюсь. Сейчас, чую, придет гадость.
Ну а раз её зовут — гадость не заставляет себя ждать.
— В Северном Крае по ночам опасно.
