Сообщество избранных неумеренно наслаждается шатенкой-оборотней в клубе после сумасшедшего дня. Её лицо кажется обычным хищником — высокие скулы, серебристые глаза и чувственный рот в плотно прилегающей майке. Но это не останавливает мужчину, который сразу же отворачивается, как будто увидел кошмар. Музыка громче всех прерывает его мучительное раздумье: зачем он здесь? Простой местный клуб кажется слишком обычным для таких встреч....
Появляются порождения колдовства и нечисть. Их истребляют, но они все равно иногда проникают на территорию замка. Им нужно живое тепло. Кровь, — мальчик за дверью явно дрожит от страха, — поэтому ночью нельзя выходить на улицу. И окна открывать не стоит… И…
Раздается истошный, пронзительный визг, от которого у меня чуть не лопаются барабанные перепонки.
И вслед за ним — испуганный детский вопль. Кажется, в этот момент я просто перестаю соображать. Мир взрывается слепящим светом, меняется. Изнутри меня охватывает нестерпимый жар, от которого, кажется, кожа едва не горит и не лопается.
С утробным, угрожающим, резким рыком выламываю замок, походя сбрасывая с себя проснувшуюся магию замка. Влетаю в комнату — и едва успеваю закрыть собой худенького светловолосого воробушка со льдистыми глазами Эренрайте Вайре. Закрыть от твари, напоминающей обожравшуюся летучую мышь-переростка.
Я готова. Мне не страшно и совершенно не больно — тело переполняет энергия. Вообще кажется — я горы сейчас своротить могу.
"Удар. На кончиках моих пальцев сверкают длинные острые когти. Мне не страшно, у меня есть сила, есть цель, есть осознание — ради чего все это. Впервые запертая глубоко, на самые прочные замки, частичка моей души свободна.
Я хватаю тварь за шею одним рывком, сдавливая. Я вижу каждое её движение. Вижу жажду и безумие в маленьких красных глазках. Неразумная тварь. Забыла, на кого можно нападать, а на кого — нет. Что ж, это только её проблемы. Моя рука сжимается чуть сильнее, туша обмякает — и я просто вышвыриваю её назад в окно, тут же захлопывая и запирая его.
Я вздрагиваю, инстинктивно прижимая к себе дрожащего мальчонку, который выглядит ещё младше своих лет.
— Все хорошо, Мир, все закончилось. Эта твар-ррь сдохла. Туда ей и дорога. Пусть охраннички ваши похоронят, — в моем горле тает рык. Когти исчезают — медленно, слишком медленно, чтобы принять их снова за глюк.
Тело наполняет слабость, отчаянно хочется прилечь — но я не могу себе это позволить. Коридор наполняется топотом, криками, чьим-то рычанием. Никак вспомнили?
Я успеваю вытереть кровь твари с пальцев, понимая, впрочем, что от оборотней запаха не скрыть, да и развороченная дверь весьма красноречива.
Мысли несутся с такой скоростью, что едва успеваю структурировать каждую и разложить по полочкам.
