Сообщество избранных неумеренно наслаждается шатенкой-оборотней в клубе после сумасшедшего дня. Её лицо кажется обычным хищником — высокие скулы, серебристые глаза и чувственный рот в плотно прилегающей майке. Но это не останавливает мужчину, который сразу же отворачивается, как будто увидел кошмар. Музыка громче всех прерывает его мучительное раздумье: зачем он здесь? Простой местный клуб кажется слишком обычным для таких встреч....
— Та-аа-ай!
— Моя малышка, — и в его обращении нет никакой пошлости, никакого подтекста. Мы знаем друг друга сто лет.
— Тай. Как же скучала, Тай!
— Вот только оставь тебя! А я говорил, говорил, что этот урод тебя не стоит, Майка! Как ты тут? Вся исхудала! Еле тебя нашли! Давай, одевайся и рассказывай!
И мой друг поставил меня на землю, нетерпеливо притопывая ногой.
Засмеялась, ощущая, как липкий сон оставляет окончательно. На душе становится тепло и светло, и слабость уходит, возвращая привычную, неунывающую и энергичную Маю.
Знала бы я, о чем заведет разговор лучший друг тогда, когда выпытает из меня все, что я только могла рассказать о своих приключениях — не радовалась бы.
— Не вздумай привязываться к Белому Жнецу, Майка, — произнес хмурый Тай, отставляя полную чашку чая (уже пятую по счету, да и за окном изрядно потемнело).
— Прости, что? — я была осторожна в высказываниях. Знала, как тщательно пытался заботиться о нас с Малинкой друг, как каждый переживал наши неудачи, как свои.
"— Я тебя как облупленную знаю, Майка, — грустно усмехнулся Таймар, — а ты все пытаешься мне мозги запудрить.
— Тай, я и не думала, — возражаю спокойно, — но кто лорд — и кто я, сам подумай? Он купил меня, как наживку, как игрушку — и только. Мохнатые самоуверенные засранцы не в моем вкусе, поверь.
— Будешь строить из себя стервозную бизнес-леди перед кем-то другим, — грубо обрывает друг, — я вижу, как у тебя глаза горят, когда ты говоришь об эссе Вайре…
— Эссе? — этого обращения я не слышала.
— Да, это обращение к… — друг замялся, но все-таки продолжил, — к жрецам наших богов. Впрочем, Вечная Мать, Морреана, Морана, как называли её многие сотни лет назад… она богиня всех рас. Но речь не об этом! — брюнет нахмурился, погрозив мне пальцем.
— Вот как. И о чем же? О моей внезапной неземной любви к прекрасному белому волку?
— Ты… видела его зверя? — и снова этот непонятный взгляд.
— Не то что видела, — отвечаю уклончиво, — как-никак, я тоже не обо всем ему рассказала. О своей кошке, например, тоже пока нет, — скорее, щупала. Или он меня? Ну, знаешь, когда такая мохнатая попа сваливает прямо на тебя и героически пытается зализать до смерти…
— Он на тебя не напал? — напряжение. Неверие. Скрытый восторг.
