Пока Дейзи хлопотала над ней, Джулианна вдруг поняла, что не соврала. Она и в самом деле чувствовала себя нехорошо. Голова раскалывалась, будто между висков всадили нож, а когда она глотала, горло саднило. Видимо, она слишком много рыдала.
Расторопная и искусная горничная помогла ей снять платье, надеть мягкую батистовую ночную рубашку, вытащила из волос Джулианны шпильки и расчесала ей щеткой локоны.
Облегченно вздохнув, Джулианна скользнула в постель. Подоткнув одеяло, как ребенку, Дейзи задернула шторы, и в комнате стало темно.
Когда Дейзи вернулась, Джулианна сделала вид, что плачет из-за головной боли. Высморкавшись, она выпила предложенный снотворный отвар и снова легла с компрессом на лбу. Аромат лаванды успокаивал, но не мог облегчить ее горя.
В конце концов, она уснула.
Но и сон не принес облегчения. Сны были полны Рейфом: то он был страстным любовником, то отвергал ее, и холодные глаза смотрели на нее с жалостью.
Следующие три дня она провела в постели, отказываясь вставать, отказываясь кого-либо видеть. Джулианна не впустила даже Мэрис и Гарри, которые примчались, тревожась о ее здоровье.
Дейзи суетилась вокруг хозяйки, несмотря на приказы Джулианны оставить ее в покое, и через несколько дней пригрозила, что позовет доктора. Но Джулианна решительно запретила, сказав, что это всего лишь легкое недомогание, вызванное слишком насыщенной светской жизнью. Она скоро поправится."
"Что ж, ее жертва была не напрасной. Она достигла своей главной цели. Гарри и имению больше ничто не угрожает. Мэрис получила удовольствие от сезона и нашла достойного мужчину, за которого выйдет замуж по любви. Поэтому не имеет большого значения, что Джулианна «продавала» свое тело и потеряла сердце.
Какое-то время она пыталась ненавидеть Рейфа, пыталась озлобиться на него за то, что он использовал ее для своих эгоистичных целей.
Но у нее ничего не получилось. Она пришла к нему по своей собственной воле, и он ее не обманывал. Даже отпустил ее раньше и простил остатки долга, потому что решил, что больше не нуждается в ее обществе.
Другой мужчина мог бы потребовать выплатить эти деньги. Негодяй мог бы насладиться ее телом, потом отшвырнуть ее и наложить руки на имение брата.
Но не Рейф. Он во всех отношениях человек чести. И не его вина в том, что сама она захотела большего. Рейф не виноват в том, что она его полюбила, а он ее нет. Джулианна дернула шнурок звонка, вызывая Дейзи. Вскоре горничная постучалась и вошла. — Да, миледи?
Джулианна спустила ноги на пол. — Доброе утро, Дейзи. Налей мне, пожалуйста, ванну и приготовь мое абрикосовое платье для прогулок, хорошо? Я решила навестить сестру и спросить, не хочет ли она пройтись со мной по магазинам.