Автор
В Лондоне в 1812 году, девственная Джулианна Хоторн смотрит на дом невероятной роскоши из кареты. Её первое впечатление о внушительном трехэтажном особняке остается неизменным: каменный фасад, зеленые поручни и ярко-жемчужное крыльцо превращают простой экипаж в произведение атмосферной роковой любви....
Уже не в первый раз она подумала: «Рейфу следовало самому мне сказать».
Он выбрал время, чтобы сообщить об этом своим друзьям, но не выкроил ни единой минуты, чтобы поделиться такой важной новостью с ней. Неужели так трудно было сказать, что он встречался с принцем-регентом и получил от него официальное разрешение на пэрство?
Джулианна поняла, как мало значит для Рейфа она сама. Она нужна ему только в качестве матери его ребенка. А как жена… что ж, он бы никогда не женился на ней только ради нее самой, и об этом забывать не стоит.
Наверное, нужно радоваться тому, что она стала баронессой, чувствовать себя счастливой, что ее не изгонят из общества, как она опасалась. Но вместо этого Джулианна испытывала гнев и, что еще хуже, боль.
Выскользнув из халата, она положила его в изножье кровати и забралась под простыню. Вздохнув, взбила подушки и снова легла.
И уже собиралась потушить свечку, стоявшую на ночном столике, но вдруг услышала, как открывается дверь. В дверном проеме, соединявшем две спальни, стоял Рейф.
Пульс у нее участился. Она не могла отвести от Рейфа глаз, любуясь статной фигурой, закутанной в черный шелковый халат. Под ним обрисовывались контуры его мужественного тела. Усилием воли заставив, себя успокоиться, она отвела глаза и приподнялась на подушках. Теперь она радовалась, что легла в скромной ночной рубашке, застегнутой на все пуговицы так, что скрывала грудь — та заметно увеличилась во время беременности.
— В чем дело, Рейф? — спросила Джулианна отрывисто.
Он выгнул бровь:
— Гм… Вот это вопрос! — Рейф помолчал и добавил: — Как ты себя чувствуешь? Не тошнит? Я невольно заметил, что за обедом ты почти ничего не ела.
Ну конечно, он беспокоится о ребенке. Могла бы и догадаться.
Джулианна подавила вздох.
— Все хорошо. Просто аппетита не было. День выдался длинным и тяжелым.
Однако Рейф вошел в комнату.
— Я попрошу повариху готовить твои любимые блюда, — пообещал он. — В конце концов, сейчас очень важно, чтобы ты как следует питалась и не болела.
Джулианна нахмурилась. Рейф подошел к кровати, остановился, наклонился и откинул одеяло на свободной половине.
— Что ты делаешь? — воскликнула Джулианна, чувствуя, как сердце выскакивает из груди.
Его пылающий взгляд схлестнулся с ее.
— Как видишь, ложусь в постель.
Джулианна потеряла дар речи.
Его руки потянулись к поясу на халате, и глаза ее широко распахнулись.
— О нет! Убирайся отсюда!
— Ты моя жена.
