Автор
В Лондоне в 1812 году, девственная Джулианна Хоторн смотрит на дом невероятной роскоши из кареты. Её первое впечатление о внушительном трехэтажном особняке остается неизменным: каменный фасад, зеленые поручни и ярко-жемчужное крыльцо превращают простой экипаж в произведение атмосферной роковой любви....
Джулианна не могла припомнить, чтобы ей когда-нибудь раньше хотелось вот такого интимного трепета, но Рейф делал с ней что-то такое — что-то волшебное, — что заставляло ее пылать от вожделения.
И, словно угадав ее мысли, ее желания, он опустил руку, взялся за подал нижней юбки и медленно задрал его на бедра.
Джулианна инстинктивно напряглась и задрожала, но он успокоил ее, быстро заставив забыть обо всем. Рейф легонько подул на разбухшие соски Джулианны, и она вновь затрепетала. Целуя ее живот, он провел рукой по бедру и начал игру.
"Джулианна не могла ни о чем думать — прикосновения и поцелуи продолжались, и она вообще перестала ощущать окружающий мир. Рейф погрузил язык в ее пупок, и ее словно охватило пламенем. Он бормотал негромкие, чувственные слова, а рука между бедер поднималась все выше и выше, и, прежде чем Джулианна успела что-либо понять, он скользнул своим длинным пальцем внутрь.
Все внизу снова увлажнилось. Тело смущало Джулианну своим несдержанным откликом, но Рейф, похоже, не обращал на это внимания.
Слушаясь только собственного сильного желания, она широко раздвинула ноги и позволила Рейфу делать то, что он хочет. Дыхание срывалось с ее губ резко и коротко.
— Вот так, — бормотал он, все ускоряя и ускоряя движения пальцев. — Давай. Почувствуй это, Джулианна. Просто почувствуй это.
Закрыв рукой лицо, она повиновалась, полностью отдавшись наслаждению.
И, милосердные небеса, какое это было наслаждение!
Внезапно внутри стало разрастаться неясное давление. Джулианна закусила губу, пытаясь удержать стон, но Рейф не позволил ей этого. Он словно побуждал ее закричать вслух, так громко, как ей этого хотелось.
Она решила, что не выдержит больше ни секунды, все ее тело будто охватило огнем и невыносимым желанием, и Джулианна погрузилась в море неизведанного доселе наслаждения.
Спина ее изогнулась. Слепящий восторг сжал Джулианну в своих тисках и безжалостно заставил биться в конвульсиях, оставив ее ослабевшей и всхлипывающей.
Прошло много времени, пока она снова смогла соображать, дышать и говорить.
— О Боже милостивый!
Рейф засмеялся и посмотрел на нее пылающим взглядом.
