Остаётся только доказывать любыми действиями, что я — надёжный мужчина, который никому не позволить её обидеть.
Чёрт, эти постоянные мысли о ней — эти непрекращающиеся мысли о ней просто обгладывают мои кости изнутри, словно стая голодных волков. В редкие моменты просветления — как сейчас — меня беспокоит нездоровый интерес к Полине. Но это беспокойство длится всего несколько минут. А потом — как и всё остальное время — вопреки всему я самолично его только увеличиваю.
Когда подъезжаю к дому Полины, плавно останавливаю машину.
— Приехали, можешь бежать.
— А ты будешь скучать? — на одном дыхании выпаливает Полина.
— Я уже по тебе скучаю, принцесса. Но я постараюсь приезжать к тебе как можно чаще. Ты же разрешишь баловать себя иногда?
— Разрешу, — отвечает она, расплываясь в смущённой, но при этом озорной улыбке. Правда улыбчивость Полины проходит слишком быстро, чтобы я успел ею насладиться. Возможно, вся причина в том, что она возвращается в эпицентр нервотрёпки.
— Чего приуныла?
— Опять мама будет ругаться, когда придёт с работы.
— Думаешь?
— Да.
— Не бойся. Мы сделаем так, что мама никогда больше ругаться не станет.
— Как это?
— Волшебники своих секретов не раскрывают.
Выхожу из машины, Полина следом, когда я открываю ей дверцу.
— Всё, беги домой. Я знаю, что ты соскучилась по папе.
— Пока, Стас, — она собирается уходить, но я останавливаю её.
— Подожди. Скажи, когда мама обычно с работы возвращается?
— Ну, обычно к половине седьмого, а почему ты спрашиваешь?
— Да нет, ничего.
Просто, может справка будет готова к вечеру. Думал, заеду и ещё раз тебя увижу. Ладно, больше тебя не задерживаю. Иди домой, коротышка.
***
С чувством усталости я уже давным давно на «ты» — крепко обнявшись, мы распиваем виски и распеваем похмельные песни. Я привык к бешенному жизненному ритму — когда телефон не отлипает от уха двадцать часов в сутки, только голоса меняются на той линии. Но вот полное опустошение — такое у меня впервые (или я испытывал нечто подобное, но настолько давно, что уже и не помню).
Это гадкое чувство похоже на холод — внезапный холод, который окутывает тебя в то время, как парит знойное июльское солнце. Веки стремительно тяжелеют, будто сшиваются невидимой прочной нитью. Сосуды не выдерживают столь быстрой перемены температуры.
Она хуже никотиновой зависимости, алкогольной, наркотической — она меня убивает без вреда здоровью. Я обезвожен нашей разлукой. Я сломан нашей разлукой. Я расчленён и расфасован по мусорным пакетам.
