Получается не очень, я довольно крупный, но вот воротник трещит, и мне это не нравится.
Ставлю коктейль, встаю сам, с грохотом двигаю стул.
— Ты мне футболку порвал, Олег, — дёргаю плечами, стряхиваю его руки. — А это моя любимая. Мама подарила.
– Долго ещё нарываться будешь? — он тяжело дышит, поправляет очки.
– Я только начал.
— Парень, если меня ещё хоть раз судить поставят, знаешь, что тебе будет? Ты с первой минуты матча в подтрибунном засядешь.
— О как, — смеюсь. — Сейчас паучок тебя на диктофон запишет, — оглядываюсь, подмигиваю ей.
— И тебя с твоего места махом снимут.
— Девушку мою не трогай, — он щурится. — Просто вали отсюда. Подобру-поздорову.
– Девушку? — паучок изгибает бровь.
— Сиди тихо, я сейчас разберусь, — заявляет он ей.
Вижу, как она фыркает. И понимаю — тут он сильно промахнулся.
С такими указочками.
– Тихо сидят в библиотеке, — она встаёт из-за стола. — А мы в клубе — это во-первых. И я не твоя девушка — во-вторых.
— Погоди, — он морщится, интерес ко мне теряет, двигается вокруг стола ей навстречу.
— Сядь на место.
Ву-ха-ха. Он бы ещё, как собачке, кость бросил.
– Олег, отстань от меня, — она раздражается. — Я что тебя, что сестру твою — полтора часа от силы знаю. И я устала.
Полтора часа? Хм.
Усмехаюсь, смотрю на Олега.
Он недовольно зыркает на меня в ответ.
— Ну тут ты сам виноват, — развожу руками, почти беззлобно, мне его жаль даже по-мужски немного, его же явно целыми днями отшивают, вот он и бесится на льду. — Отдыхай, — от души советую.
И нагоняю девушку. Пристраиваю руку на ее талии.
— Тебя это тоже касалось, — она слегка извивается, в такт музыке или мою ладонь сбрасывает.
Предпочитаю думать, что первое, не отстаю.
— В уголочке возле входа, куда падал солнца лучик, — шепчу ей на ухо. — На уютной паутинке, что сплела с любовью мама, появился…
— Почему паучок? — она любопытства не сдерживает, поворачивает голову.
— Когда в хоккее команда противника выстраивает защиту, — оказываюсь почти вплотную, по залу ее веду.
— Мы называем это паутина.
— И что?
— А ты вовсю от меня защищаешься. Как тебя зовут?
— Допустим, Эля. А тебя?
— Допустим, Белый.
— Это не имя.
— Меня так друзья называют.
— Мы с тобой не друзья.
— Конечно, — подталкиваю ее к нашему столику. — Мы нечто большее. Присаживайся.
Она на удивление не спорит, может, и правда, устала. Просто садится, синим пристальным взглядом окидывает замолкнувших парней.
— Парни, это Эля, — двигаю соседний стул.
