Автор
В темной комнате, где только что прозвучали шорохи закрывшихся дверей и шаги застопыренных волонтеров, Айдар чувствует неладное. В ушах звучит голос Салманова - будущего судьи — его друга и партнера. Здесь начинается история о подлых правдах и том, как один человек может изменить мир за одну встречу....
Молчаливую истерику прекращают хлопок двери и щелчки. Выдыхаю. Слегка подрагивающими пальцами протираю стаканы.
Интуиция подсказывает, что это у меня в жизни все подозрительно мирно и тихо, а вокруг — акулами кишит жизнь. Не хочу в нее. Или хочу.
Слышу шелест верхней одежды. Дальше — шаги. Сначала в коридоре, потом за спиной.
Оглядываюсь. Хотела улыбнуться, но вид бывшего мужа тормозит. Или не бывшего? Он меня бывшей давно уже не называет.
Айдар надвигается, буравя пристальным взглядом.
Чтобы спрятать смятение, отворачиваюсь и сосредотачиваю все свое внимание на одном из оставленных с недопитым виски стаканов.
На мои бедра ложатся прохладные руки.
Перестояли. А там уже правда холодно…
Дыхание щекочет щеку. Я чувствую сразу и алкоголь, и табачный дым. Айдар давно не выходит покурить. Я сто лет уже от него этого запаха не слышала. А сейчас… С чего вдруг?
— Все хорошо? — Спрашиваю вроде как нейтрально, но голос срывается.
Айдар медленно кивает. Прижимается губами к подбородку сбоку.
— У тебя какие-то проблемы? — Жизнь научила спрашивать, а не вариться.
Отставляю стакан, когда чувствую легкое нажатие кончика носа на скулу. Айдар меня гладит и им, и пальцами.
— У меня нет проблем. — Отвечает, как кажется, честно. Я немного успокаиваюсь и зачем-то киваю.
— А у Вячеслава?
Хмыкает.
— Волнуешься?
Знаю, хочет услышать, что кроме него я не волнуюсь ни о ком. Он и тогда хотел этого. Всю жизнь будет хотеть. Но я так не смогла бы. Волнуюсь я о многих.
— Он мне понравился.
Руки давят сильнее. О мою кожу трутся уже губы. Щетина царапает. От смеси запахов я и сама пьянею.
— Ты ему тоже. Ты всем нравишься.
Это не обвинение. Просто констатация. Видимо, ему с этим сложно. Хочется полной власти, а она невозможна.
— Ты тоже. Студенткам, детям, преподавательницам даже…
Ругается тихонько. Улыбаюсь.
— Там ничего не было. — Это неважно, но мне приятно слышать его оправдание.
— А хотелось?
— Как тебя — никого не хотелось.
Слова ожидаемо задевают сильно-сильно. Ответить не могу. Хочу успокоить.
Накрываю руки Айдара своими. Поглаживаю. Поворачиваю голову и приоткрываю губы.
Он прекрасно понимает намеки. Прижимается своими. Не торопимся. Никуда друг от друга не убежим. А то, что ночь будет долгой, и так понятно.
Только кончать в себя я не разрешу. Сейчас опасно. А он по-прежнему хочет.
Поднимаю руку и проезжаюсь пальцами по мужской щеке до виска. Подушечками трогаю волосы.
