Автор
В темной комнате, где только что прозвучали шорохи закрывшихся дверей и шаги застопыренных волонтеров, Айдар чувствует неладное. В ушах звучит голос Салманова - будущего судьи — его друга и партнера. Здесь начинается история о подлых правдах и том, как один человек может изменить мир за одну встречу....
Потом опять на меня. Я так понимаю, ему и самому не терпится услышать свист рассекающей воздух стали.
— Знаю. — Сглатываю горечь. — Собирает долги. Многочисленные.
Я так понимаю, со всех и сразу. В том, что у моего бывшего мужа огромное множество полезных властных контактов и должников среди них — сомнений нет.
— Ты ему помогаешь? — Сейчас даже самые страшные вопросы уже не пугают. Науму не нужно объяснять, в чем. Глаза говорят, что он в курсе действий Айдара. И улыбка о том же.
— В моей помощи он с некоторых пор не нуждается.
Как никто. Черт. В груди жжет.
— Так тебе и надо.
Барич улыбается и кивает.
— Я рад, что с тобой не так. У вас же ребенок, да…
— Ты знал про мою беременность и что я родила. Мог ему сказать. — Совсем без желчи не выходит. Немного срываюсь. Наум снова становится задумчивым. Кивает."
"— Мог. Решил не лезть. Может тебе и лучше было без него.
— Да. Мне было лучше без вас всех. Но это меня не спасло.
Замолкаю. Голова собеседница склоняется.
Не тешу себя иллюзиями, что мой неповторимый образ запечатлелся в такой занятой голове, но он явно помнит меня другой.
Все другой помнят. Наивной и чистой. Жаждущей добра для всех. Даже если оно будет стоить слишком дорого для меня.
— Зачем ты пришел? Он все равно тебя не простит.
Но себя я обсуждать не хочу, поэтому возвращаю тему к Айдару.
Наум смаргивает. Я вдруг замечаю, что он за эти пять лет тоже изменился. Как и все мы.
— Дразнить его люблю, Айлин. В самое сердце запал, сука. А вдруг когда-то поймет, что мы его спасли, правда же?
Фыркаю.
Отвечать не приходится. Голос Вячеслава перестает разноситься сбоку фоном. Он скидывает и подходит к нам.
Не просто деликатно, ненавязчиво, как я привыкла, чтобы спросить, все ли хорошо и не нужна его помощь, а вклинивается между нами. Я двигаюсь. Скольжу взглядом по мужчине. За расслабленной позой кроется никак не дружелюбие.
Хочу я того или нет, поворачиваю голову сильнее.
— Барич, ты не там сигаретку ищешь.
Сопротивляться и встревать нет ни сил, ни желания. Отдираю себя от стекла. Возвращаюсь к лицам мужчин.
Мне кажется, они все друг друга ненавидят, но терпят, преследуя разные цели. Мир лицемеров и лгунов надоел до зубовного скрежета.
— Госпожу Салманову дымом травить — нужно быть совсем отчаянным.
Наум вроде бы и сглаживает, и подкалывает в то же время.
