Автор
В холодной комнате АСТ 2021 года шел бой между двумя людьми. Она отказывалась объясняться, а он требовал ответов на вопросы, которые задымили ее психику и жизнь. Встреча происходит в мире, где она несомненно чувствует себя защищенной, но также олицетворяет глубину тайны и темной стороны человеческой души....
Я никогда не поступал так с девушками… и видеть, как Ноа боится, что я сделаю с ней что-то, было как удар под дых.
Этот ребенок всего за несколько часов вымотал меня полностью.
– Помочь тебе, – ответил я, подхватив ее длинные, разных оттенков волосы в хвост и закрепив его на макушке."
"– Для этого тебе пришлось бы исчезнуть, – ответила она, растягивая слова.
Я не мог не улыбнуться. У этой девушки было больше мужества, чем у любой другой, которую я когда-либо знал. Она не думала о том, с кем она связывается.
Я вспомнил ее выражение лица после того, как она ударила меня. Это было неожиданно. Давно меня никто не бил.
Я взял ее правую руку и увидел, как опухли костяшки ее пальцев. Она должна была ударить меня со всей силы, чтобы так разбить себе руку. Я почувствовал жалость к ней. И вдруг представил себе, как учу ее правильно наносить удары.
Я смотрел на нее с беспокойством. Теперь, когда волосы не закрывали ее лица, я мог ее рассмотреть. Красивая шея, высокие скулы с тысячами веснушек. Я улыбнулся.
Это был узел в виде восьмерки.
Я перевел взгляд на свою руку, на которой три с половиной года назад вытатуировал такой же узел. Это идеальный узел, один из самых крепких. Он означает нерушимость, при условии, что правильно сплетен. Я удивился: ее образ вообще не вязался с татуировками. Одним пальцем погладив ее татушку, я почувствовал, как мы оба покрылись гусиной кожей.
Ноа беспокойно задвигалась, и я почувствовал какое-то странное волнение внутри.
Я повернулся к рулю и завел машину. К счастью, у меня не было времени выпить больше, чем рюмку текилы и бокал пива, так что я благополучно поехал домой.
Как обычно, свет снаружи дома был включен. Было два часа ночи, я молился, чтобы наши родители уже спали. Ноа была совершенно не в себе, и я не мог допустить, чтобы отец нас увидел.
Я припарковал машину, вышел, стараясь не шуметь.
– Где мы? – спросила она так тихо, что я едва расслышал ее.
– Дома, – ответил я, пытаясь открыть дверь, держа ее на руках.
Внутри было темно, за исключением света от маленькой лампы на одном из столиков в зале. С тех пор как Раффаэлла переехала к нам, она всегда оставляла включенным на ночь один из светильников.
