Одновременный удар с обеих рук, и оба заваливаются с пробитыми животами. Рядом никого, метрах в тридцати идет суета с пожарами, на меня явно никто не обращает внимания. Теперь самое сложное. Один нож пойдет на денщика командира, второй на такого же, но служащего штурмбаннфюреру, остается радист, а он самый дальний в штабе. Работаем. Открыв дверь тихо, сразу поймал взгляд штурмбаннфюрера, тот стоял в двух метрах от меня и, блин, закрывал собой своего денщика.
– Что-то забыли, обер-лейтенант? – вскинулся эсэсовец.
– Так точно, – кивнул я и, сделав шаг вперед, без замаха ударил врага ногой в живот.
Как давно я уже не бил фашистов, аж ноги зудели от желания. Сложившись пополам, тот открыл мне возможность метнуть нож в своего денщика, который только сейчас вообще повернулся. С разницей в две секунды я отправил два ножа в двух людей. Места было мало, потолок низкий, убить не получилось, но каждый из них был пока неопасен для меня. Дальше были радист и, собственно, командир полка. Вот тут меня штандартенфюрер и удивил.
Как в его руке оказался пистолет, я не заметил. Два выстрела, почти в упор. Если бы я стоял тогда, то сейчас бы уже лежал. Задело меня только одной пулей. Левая рука налилась тяжестью, прострелено плечо, хреново. Теперь, после выстрелов, я уже стоял прямо перед командиром и рубанул снизу правой в челюсть. Надеюсь, не сломал. Заметив движение в углу за штандартенфюрером, быстро двинул туда. Связист уже поднял автомат и дергал затвор. Удар ноги, и МР-40 летит в сторону, еще удар, теперь уже мой крепкий такой кулак бьет в челюсть связиста.
Даже проверять не нужно. Секунду трачу на осмотр штаба. Штурмбаннфюрер, вместо того чтобы прийти на помощь своему командиру, пытается убежать. Не найдя ничего более подходящего, между нами было около четырех метров, швыряю в немца стоявший на полу табурет. Немец падает и головой выносит дверь в блиндаж. Там в тамбуре два трупика лежат, на них он и упал. Быстро преодолев расстояние, тюкаю ему по голове кулаком, отправляя в сон. Достав заранее приготовленный кляп, чуть не вбиваю ему тот в рот и возвращаю за ноги в помещение.
Тут орут и возятся те два денщика, ну или адъютанта, в которых я ножи метнул. Лечу к ним и, быстро выхватив ножи из ран, у одного тот сидел в животе, а у второго в ноге, добиваю подранков. Оглянувшись на командира, киваю сам себе и втыкаю кляп уже ему. Тот, кстати, без сознания. Чего-то с апперкотом я переборщил. Злой был, тот в меня выстрелил. Вспомнив о ране, тут же взвыл.
