Жанр
Глубоко в тылу советских войск шум боевых машин и грохот выстрелов напоминают о жизни за линией фронта. Я - один из множества солдат, пытающихся сохранить последний кусок убежища от опасностей войны. Это не просто военное противостояние, это ад в реальности, где каждый выстрел может стать последним. Каждый день длиной с жизнь — а может быть, наоборот....
Двое парнишек у нее было, малые совсем, одному три, а второй еще младше. Сказала, погибли они, выяснять как, мы не стали."
"Та же самая женщина, которую мы встретили в первый раз, как приехали, дождалась, когда мы станем уходить, и шепнула нам, что не стоит верить всему, что видим и слышим. Сказала как-то боязно, с оглядкой. Обдумаем это. В общем, уехали недалеко и встали на дневку, спать всем хотелось, только водитель у нас, как человек, ночью спал, поэтому днем нас охранял.
– Именно так, вы ж весь день спали, – подтвердил я.
– Так надо выезжать тогда, уж скоро стемнеет.
– Так уже едем, – хмыкнул я.
Вернулись в село за полчаса до заката. На улице почти никого, только этот юродивый из дома выбежал, посмотрел и назад. Странный он какой-то, одним словом, подозрительный. Оставив машину в самом начале села, возле бывшего магазина, пехом потопали в конец. Церковь и кладбище были именно в конце села. Вчера я у местных спросил, как так вышло, что церковь на отшибе. Оказалось, все просто. В те времена, когда церковь еще была открыта и службы шли, центр села был именно там.
– Ты видел этого? – спросил Олежка, когда мы прошли хату юродивого.
– Да бог с ним, может, он и в самом деле слабоумный? – пожал я плечами. – Услышал машину, выбежал, да и обратно в дом забрался.
– Ага, если только у него вход с обратной стороны! – фыркнул Мельник.
– В смысле? – не понял я. – Там же двор, обычно там глухая стена…
– Может, и не глухая, – потер нос кончиком пальца Олег, – а может, он и не домой потопал.
– В любом случае пока не пойдем за ним. Испугается еще, орать начнет.
До места дошли спокойно, ничего вообще не происходило. Вновь разошлись и заняли свои места. Скучно, темень опустилась, не видно ни фига! Перемудрил я, сказав, что Олег от кладбища будет видеть все вокруг. Только если те, кто сюда пойдет, будет себе фонарем светить.
Уже под утро заорал, именно заорал, а не крикнул как сова, Олег. Что, млять, еще такое?
– Командир, я, похоже, поймал этого, призрака, в общем, – усмехнулся Мельник. Он держал за шиворот юродивого, а тот стоял и что-то выл.
– Ты его не бил?
– Это он меня чуть оглоблей не угостил! Хорошо, я лежал и слышал, как он подкрался.
