Автор
В холодном ноябрьском окне Мокрое дело водяного — история о выборе между долгом и преступлением. Встреча на улице пробуждает подозрения в доверчивых соседях, открывая мир взгляда сомневающейся праведницы, которая задумывается над жалостью и ответственностью за свои решения....
– Потому что он стал превращаться в жабу, – нежным голосом пояснила няня.
Маруся схватила Феликса за руку.
– Как вызвать на дом психиатра?
Маневин погладил ее по голове.
– Успокойся. Все проходит. И это пройдет. Считается, что царю Соломону принадлежало кольцо с такой надписью.
Глава двадцать пятая
Всю дорогу до дома Федора Дегтярев сосредоточенно молчал, он ни разу не отпустил замечания по поводу моей манеры вождения, чем привел меня в волнение.
– Ты хорошо себя чувствуешь? – осторожно осведомилась я, когда мы шли по дорожке к особняку Мухиных.
– Да чтоб еще раз я послушал советы безумной Энн! – взорвался толстяк. – Заставила меня ползать на четвереньках! Велела поджать живот, а он не шевелился. Бред какой-то! Чушь!
– Термометр молчит, – пробормотала я, – ты злишься, но он не сообщает температуру. Как ни странно, идея прогреть тебя, а потом потрясти сработала.
Александр Михайлович набрал в грудь воздуха, он явно собирался достойно ответить мне, но тут входная дверь распахнулась.
– Добрый вечер, – улыбнулась она, – Ольга Гавриловна вас ждет.
Когда мы вошли в гостиную, мать Федора сказала:
– Рада вас видеть. Прошу, садитесь. Кофе? Хотя, наверное, для него поздновато. Травяной чай?
– С удовольствием, – ответил полковник.
Александр Михайлович называет эти чаи отваром из старого веника и терпеть их не может, никакие. Но Дегтярев на работе и Дегтярев дома – два разных Дегтярева.
Повисла пауза, которую нарушила хозяйка.
– Если вы полагаете, что я не знаю, о чем вас попросил Федор, то…
– Нет-нет, – перебила я Ольгу Гавриловну, – мы знаем, как к вам относится сын, и не сомневаемся, что вы в курсе его дел, поэтому и приехали.
– Выясняем, кто решил отравить Светлану, – добавил полковник, – работаем над делом. И начинают проявляться некие странности. Заранее прошу прощения, если вопрос, который я сейчас задам, покажется вам неприятным. Знаком ли вам Георгий Петрович Норин?
– Норин, Норин, – забормотала собеседница, – у Феди большой круг общения.
