Молчание сфинкса - это драматический портрет ностальгии и одиночества. Внутри каждого прекрасного предмета истории есть история жизни и потери. Странное спасение роскошных вещей в конце времен вызывает жутковатую мысль о том, кто же станет их новым обладателем.
Ты заметил — чем больше мы в него углубляемся, чем больше копаем, тем меньше знаем… Точнее, знаем-то больше, информацию накапливаем на фигурантов, только… Ин формация-то вся это как-то мимо идет. Мимо цели…
— Если, конечно, допускать, что эта цель — одна для всех, — заметил Мещерский. — А ты уверен, что она одна? Я лично нет.
Время было каждому заняться своим делом… Никита смотрел, как Мещерский медленно шел назад к жилому флигелю: маленькая фигурка на фоне черных отсыревших древесных стволов и резной желто-багровой листвы.
Он мысленно представил, как будет выглядеть Лесное через несколько месяцев; зимой. Эти же узловатые черные стволы лип и сугробы, сугробы… Ему захотелось, чтобы зима наступила как можно скорее. И выпавший снег, белый, чистый, прикрыл бы все здесь — и эту раскисшую грязь под ногами, и эти вонючие лужи, в эти кучи земли, и эту кровь, эти трупы…
В Воздвижеиское они приехали с Кулешовым, оставив в Лесном усиленный наряд милиции. Дом Малявина, где все последнее время проживала потерпевшая Марина Ткач, стоял на окраине поселка.
Их встретила домработница Малявина — Клавдия Филипповна. Кулешов хорошо ее знал. По его словам, в недалеком прошлом она работала на заводе Малявина бухгалтером. Когда он разорился, ей пришлось переквалифицироваться в домработницы — ей было уже за пятьдесят, иной работы не найти.
Никита начал расспрашивать ее о Марине Ткач. Слух об убийстве уже вовсю гулял по Воздвиженскому — домработница все уже знала и была сильно напугана.
— Ох, да как же это, да что же это такое? Как же так? Что ж это такое делается-то? — твердила она, но Колосов довольно резко оборвал эти ее причитания, попросив отвечать только на вопросы.
Из сбивчивых показаний домработницы они узнали следующее: Малявин дома не ночевал, а где был — Клавдия Филипповна не ведала. Марина Аркадьевна вечером вернулась из гостей на такси — поздно. Утром, еще до завтрака, а просыпалась она обычно рано, в семь, подолгу занималась гимнастикой в комнате на втором этаже, оборудованной под спортивный зал, ей кто-то позвонил по телефону.
