Молчание сфинкса - это драматический портрет ностальгии и одиночества. Внутри каждого прекрасного предмета истории есть история жизни и потери. Странное спасение роскошных вещей в конце времен вызывает жутковатую мысль о том, кто же станет их новым обладателем.
Ты мне до сих пор ничего не сказал"" об осмотре места, ни о самом убийстве, ни о результатах вскрытия. Я слушаю тебя, вся внимание.
Колосов рассказал ей то, что до этого уже рассказывал Мещерскому.
— Это все, что мы выяснили. Ну, Катя, ты мне гак ничего и не скажешь? Вообще?
— Почему? Скажу. Вот интересно — к кому это Марина Ткач могла вот так сорваться по звонку спозаранку, без завтрака? — Катя словно примеряла про себя того, другого. — К Малявину могла, он был ей близок, хотя она его не очень-то и любила, как мне кажется.
"— К Волкову могла тоже, — добавил Никита… Раз она купила у него за пятьсот зеленых этот сборник древних сказок, то… Он мог ей позвонить и сказать, что имеет еще что-то в этом роде — записки салтыковского прадеда, еще какую-нибудь «повесть временных лет». Вообще, я этого Волкова как-то из виду упустил непростительно. Дачник, врач-психиатр, арии вон все оперные слушает…
— Это были романсы, Никита.
— Все равно.
— Но Марине Ткач могли позвонить не только эти трое. Мог позвонить и кто-то от их имени. Приезжайте, мол, Салтыков желает вас видеть. Или — с вашим Малявиным на стройке несчастный случай приключился, или же… — Катя усмехнулась. — Ты обратил внимание, Никита, там в дневнике есть фраза: клад подаст знак, где его искать.
— Думаешь, Ткач кто-то позвонил и сказал, что металлоискатель был куплен не зря?
— Могло быть и так, и этак. А про какие это пустоты под фундаментом ты мне говорил? Я что-то не поняла.
— Рабочие что-то обнаружили под фундаментом павильона. Серега сказал мне, там и глину-то начали откачивать в овраг, потому что…
— Ткач была к этому времени уже мертва?
— Уже несколько часов. Труп лежал на дне оврага. Ты что так смотришь на меня?
— Ничего. Я тебе сказала — никаких параллелей. К тому же все равно пока одного важного звена не хватает.
— Какого еще звена?
— Ты однажды метко подметил, Никита, — Катя усмехнудась. — Мы с тобой порой меняемся местами.
Колосов пожал плечами: ради бога, я ведь сам хотел чтобы ты поехала со мной.
Но из пожеланий этих ровным счетом ничего вышло. Дача с круглым окном-иллюминатором встретила их мертвой тишиной. На калитке красовался замок. Михаил Платонович Волков отсутствовал.
