Одиночество становится главным героем в этой книге. Из серии мрачных и тихих глав, каждое слово держит читателя на грани, неизвестно как это будет развиваться дальше. Атмосфера непредсказуема и глубоко проникающая в душу, оставляя после себя долгий след после прочтения....
Я замечаю, что она устало морщится, потирает затекшие ноги, но стоит мне открыть рот, чтобы предложить важный и решающий для нас двоих разговор, достает телефон."
"По дороге до гостиницы она говорит с сестрой. Сперва мне неловко, что становлюсь невольным свидетелем ее личного, и Левитская пару раз вопросительно смотрит в мою сторону, но я всегда отвечаю понимающим кивком. А потом очень неуклюже прячу улыбку, когда она начинает болтать с сыном. Вряд ли ее малыш настолько разговорчив в год с небольшим, но звучит это так, словно они оба совершенно на своей волне.
И во мне снова простреливает незнакомая эмоция.
Еще более непонятная, чем предыдущая.
Я не хочу быть как сейчас: посторонним наблюдателем ее жизни. Я хочу быть человеком, которому она, прикрыв телефон рукой, шепотом скажет: «Хельг только что сказал «мама!»
— Простите, что я не оставила вам выбора и вынудила слушать весь этот мамочкин лепет, — смущенно улыбается Евгения, когда я помогаю ей выйти из машины и мы под руку заходим в гостиницу.
— Особенно меня впечатлила Жучка, — шуту в ответ и, когда мы заходим в лифт, где кроме нас еще одна семейная пара, озвучиваю свою просьбу: — Могу я зайти в твой номер? Нужно поговорить.
Левитская перестает улыбаться, несколько долгих, словно резиновых секунд смотрит на меня, но ответ дает только когда пожилая леди и джентльмен выходят на своем этаже.
— Лука, нет. Я не завожу романов с женатыми мужчинами. Даже если…
Она поджимает губу, а когда отпускает — я словно псих прилипаю взглядом к двум алым полоскам от зубов.
— Даже если… — подталкиваю к ответу.
— Нас тянет друг к другу, — спокойно и честно отвечает Евгения. — Бессмысленно это отрицать.
— Я боялся, что начинаю сходить с ума и мне это только кажется, — так же честно признаюсь я. Мы давно не школьники, мы взрослые люди с багажом побед и ошибок за спиной.
— Но я не стану крутить роман со своим женатым боссом, — быстро дополняет она и первой выходит, когда двери кабинки расползаются в стороны. — Я слишком дорожу этой работой и слишком сильно ценю свой душевный покой.
— Я хотел поговорить именно о работе, — говорю в ответ на ее почти ультимативное высказывание. Хорошо, что она сама подвела разговор к стартовой черте.
