Одиночество становится главным героем в этой книге. Из серии мрачных и тихих глав, каждое слово держит читателя на грани, неизвестно как это будет развиваться дальше. Атмосфера непредсказуема и глубоко проникающая в душу, оставляя после себя долгий след после прочтения....
— Мой голос — как песок в Сахаре, и хочется прокашляться от противной колючей сухости в горле.
— Ты вроде всегда хотела «Кайен», — продолжает Артем. Теперь понятно, что он искал. — А «Гелик» считала мужской машиной.
О чем мы говорим? Зачем? Почему не сделали вид, что обознались, что приняли случайных, немного похожих, людей за отголоски прошлого?"
"— «Кайен» на плановом техосмотре. — Я позволяю себе единственную эмоцию и щедро приправляю ею мимолетную улыбку. Надо же, не забыл, что я хотела и о чем мечтала. — Рада, что ты помнишь обо мне так много.
Артем тоже выкраивает усмешку: ту самую, «знаменитую», от которой я когда-то напрочь теряла голову. Фирменный коктейль «Холостяк»: пополам Абсолютной свободы и Пофигизма, разбавить шипучим Сарказмом, пара капель Иронии и щепотка Эгоизма.
Я не хочу прислушиваться к своим чувствам, искать в себе тайные знаки, намеки на то, что мне уже все равно или наоборот — у меня до сих пор не отболело. Это не имеет значения: случайные встречи после двух лет тишины, обречены кануть в лету.
Мы абсолютно чужие друг другу.
Я… не знаю этого человека.
— А ты научилась иронизировать. — Он как будто пытается улыбнуться. — Глупо спрашивать, как у тебя дела.
— Да, глупо.
Я достаю ключи от машины и взглядом в сторону даю понять, что у меня нет времени на разговоры о прошлом. Но и грубить, выдавливать злорадство тоже не буду — просто не могу. Мне внезапно абсолютно пусто внутри. Я словно долго-долго бежала за поездом, выдохлась, упала, но продолжала ползти, сдирая колени, потому что должна была успеть хотя бы в последний чертов вагон.
— Извини, я правда очень спешу. Уверена, ты тоже. — Улыбаюсь. Не ему — себе самой. — Ты же всегда чем-то очень допоздна занят.
— Можем выпить кофе, сделаю ради тебя исключение, — предлагает он.
Так искренне, как будто ему внезапно захотелось узнать, что со мной стало, поделиться своими печалями и радостями. Не просто как со случайной знакомой, а именно со мной.
Я мысленно громко захлопываю эту дверь.
— Зачем же такие жертвы. — Снова бросаю взгляд на часы — и на этот раз Артем тоже обращает на них внимание. Конечно, Холостяк не мог не заметить и не оценить мужской «Ролекс».
Разговор исчерпал себя.
Но есть кое-что, что я должна сделать, несмотря на пустоту, в которой даже злости не наскрести.
Мне тоже нужна точка. Как Артему в тот день, когда он вычеркнул меня из своей жизни.
— Прощай.
