Одиночество становится главным героем в этой книге. Из серии мрачных и тихих глав, каждое слово держит читателя на грани, неизвестно как это будет развиваться дальше. Атмосфера непредсказуема и глубоко проникающая в душу, оставляя после себя долгий след после прочтения....
А она, судя по ее странице, тоже сутками пропадает на работе.
Я по памяти заново вписал в телефонную книгу ее номер, но так и не придумал слов, которыми мог бы начать разговор. Правильнее всего было бы в лоб спросить про сына.
У судьбы хреновое чувство юмора: когда я добровольно и осознанно сделал выбор в пользу чайлдфри, потому что так и не нашел женщины, которая бы стала хорошей матерью моему ребенку, единственная, которая идеально подходила на эту роль, разрушила мое безупречное бездетное будущее.
Сделав его неидеальным без мальчишки, которого зовут скандинавским именем.
Я блокирую Светкин номер телефона во всех мессенджерах, где она может меня достать. Это, понятное дело, временная мера, потому что через недельку Мадам Брошкина поймет, что что-то не так и начнет штурм новым номером, а то и двумя, чтобы наверняка. Придется блокировать каждый, наглухо закрываться от дурного прошлого высокими стенами и колючей проволокой.
Такси подъезжает к дому позже отведенного на сборы времени, и когда я поднимаюсь, чтобы провести Светку до двери, она уже сидит на кровати с лицом прощенной и раскаявшейся королевы.
— Ты дурак! Говно! Ты просто моральный урод! Абьюзер херов!
За пару минут, что я уверенно тащу ее до машины, Светка выдает почти весь свой запас ругательств. Ничего нового, ничего такого, что я бы уже не слышал в свой адрес минимум по десятку раз.
— Передавай привет маме, — говорю я, захлопывая дверцу машины. — Не забудь сказать, что я — мудак.
На улице холодно и снова валит снег, но мне не хочется заходить в дом, хоть на мне до сих пор нет ничего, кроме домашних штанов.
Но через пару часов, когда выхожу, чтобы сгрузить в мусорный бак пакет с бутылками, ответ появляется сам собой. Здоровый ответ в стильном пальто садится за руль и запросто выгребает по заснеженной дороге в сторону города.
Ну логично, ни одна женщина не может быть одна два года.
Но я «просыпаюсь» от этих мыслей уже стоя на крыльце ее дома: наверное, «ответ» скоро вернется, раз калитка не закрыта.
Черт, мне тупо противно называть его как-то иначе, даже имя знать не хочу.
Я нажимаю на кнопку звонка — и дверь открывается почти сразу, как будто Женя нарочно ждала меня под дверью.
