Одиночество становится главным героем в этой книге. Из серии мрачных и тихих глав, каждое слово держит читателя на грани, неизвестно как это будет развиваться дальше. Атмосфера непредсказуема и глубоко проникающая в душу, оставляя после себя долгий след после прочтения....
Что за эти годы приучила себя жить по расписанию, где весь день расписан буквально по минутам: работа, ребенок, опять работа, быт, ребенок, работа, ребенок… Петля бесконечности, замкнутый гоночный трек, по которому я езжу на старенькой дрезине, потому что не хочу рисковать в гонке за счастье. А все наши планы — это словно сесть с дамской сумочкой в поезд без маршрута.
И самое главное.
Артем.
Он словно где-то поблизости. Его запах все время здесь. Его слова отголоском в ушах, эхом, которое не дает расслабиться.
— Я говорила с отцом Хельга, — все-таки признаюсь я. Страшно, что Лука не так поймет, услышит дрожь в моем голосе — и наши спокойные дни закончатся, так толком и не начавшись.
— Даже не сомневался, — спокойно говорит Лука.
Перекатывается на спину и тянет меня за собой, чтобы я распласталась на его широкой груди.
— Женя, любое твое решение — это только твое решение.
— И тебе даже не интересно, что я решила?
Он пожимает плечами, снова притрагивается к моим волосам, вынуждая наклониться к его лицу на расстояние разделенного дыхания.
— А ты уже что-то решила?
Я ничего не решила и точно знаю, что не хочу ничего решать.
Не сегодня, не когда мы совершенно голые под ворохом покрывал — и каждый неосторожный шум может разбудить тревогу, которую я чувствую подкожно, как старики чувствуют непогоду ноющими суставами.
— Я решила, что подумаю обо всем этом завтра, — беспомощным шепотом в его губы.
Мне по силам разгадать эту головоломку.
Но в другой день.
Сегодня я буду пьяной своим мужчиной.
Глава шестьдесят девятая: Холостяк
Всегда есть моменты, когда нужно побыть одному.
В моей жизни они — большая редкость, но, если накатывает, я прячусь от мира в свой личный бункер глубоко в душе, где меня никто и никогда не достанет. Научился этому еще давно, в те времена, когда не был ни успешным, ни богатым, на мне не было татуировок — и женщины всегда выбирали не меня. Лет до двадцати, кажется, я всегда был тем самым парнем, которому не дают красотки, потому что заикался, путался в словах и не умел красиво ухаживать.
