Одиночество становится главным героем в этой книге. Из серии мрачных и тихих глав, каждое слово держит читателя на грани, неизвестно как это будет развиваться дальше. Атмосфера непредсказуема и глубоко проникающая в душу, оставляя после себя долгий след после прочтения....
Словно вместе с ним она забрала мои пальцы и суставы, безбожно вырвала из плеч вместе с мясом, и оголенные нервы болят всякий раз, стоит вспомнить тепло маленького тела, запах детского шампуня и настырные попытки накормить меня печеньем.
Я струсил. Как последний мудак — струсил.
Уехал так быстро, как мог, потому что просто плюнул бы на все и снова пошел к сыну.
Но даже сейчас, когда между нами час езды на машине, я чувствую себя намертво привязанным к Хельгу. Как будто сюда, в шикарные апартаменты с видом на Фонтанку, приехала только моя тень, пустая оболочка с дырками в голове, а плоть, кровь и душа остались там, с мальчишкой, у которого мои даже родинки.
Что я буду делать, если Женя включит «обиженку» и запретит мне видеться с ним?
В голове мелькает картина из тупого американского блокбастера, где я в роли отца похищаю сына у его обозленной мамаши. Вышвыриваю эту ересь из головы. Если бы Женя была такой, она бы уже вылила на меня ушат помоев.
Проблема в том, что я не знаю, кто она теперь.
Женщина, которую читал, как открытую книгу и изучил вдоль и поперек, за два года превратилась в гигантский знак вопроса, к которому мне не подступиться. И ситуация, хоть убейся, не укладывается в Прокрустово ложе.
Мне не сделать удобно для себя.
Я снова, как кучу лет назад, зависим от чужого решения.
В понедельник я звоню Жене после обеда, в районе трех.
Она не отвечает.
И на следующий звонок через час — тоже.
Я просто злюсь. Не бросаюсь на людей, не рычу и даже не хочу снова надраться.
Хуй его знает, что я буду делать после «и».
Ближе к шести телефон взрывается входящим звонком, но это неизвестный номер. Догадываюсь, что Светка снова пошла по проторенной дорожке работающего сценария, но на всякий случай все равно отвечаю: в конце концов, у Жени может быть еще один номер, личный, другой, тот, по которому она звонит людям вроде меня.
Но чуда не случается: Светка кричит с соплями и слезами пополам.
Противен сам себе, что дергаюсь на каждый звонок.
Но это снова не Женя. И опять не она.
Только ближе к ночи, около десяти, когда я всерьез раздумываю над тем, чтобы отыскать ее адрес, она, наконец, набирает мой номер.
В трубке на заднем фоне хорошо слышен детский смех и приглушенный мужской голос.
Блядь.
