Одиночество становится главным героем в этой книге. Из серии мрачных и тихих глав, каждое слово держит читателя на грани, неизвестно как это будет развиваться дальше. Атмосфера непредсказуема и глубоко проникающая в душу, оставляя после себя долгий след после прочтения....
И не прогадал.
— Вы с ней решили помириться? — пытается скрыть панику Анжела, но моя злая улыбка рушит ее слабую оборону. — Лука, я делала то, что…
— Что считала нужным, — обрубаю я. — Только причем тут я?
— Ты выбрал не ту женщину, я должна была вмешаться.
— Какой пункт нашего делового соглашения вменял тебе в обязанности распространение личной информации с целью шантажа и извлечения личной выгоды? — Я хватаю ее за локоть, разворачиваю к себе и заставляю посмотреть мне в глаза. Хочу на всю жизнь запомнить, как выглядит агония разоблаченной гадюки.
Она пытается вырвать руку, но быстро сдается.
— Ты не имел права так со мной поступать, — шипит Анжела, наконец, сбросив маску. — Я сделала тебя для себя, а не для какой-то выскочки с лошадиным лицом.
Если бы она была мужчиной, я бы превратил ее лицо в месиво из крови, слюней и соплей.
А об это даже руки марать не хочется.
Главное, что теперь у меня есть признание — и оно накрепко закроет рот голосу совести, который слабо, но все же пытается найти для этого монстра слова оправдания.
Одному Создатель все же научил свое Творение: я могу быть черствым, глухим и безжалостным.
Глава семьдесят седьмая: Одиночка
Я не умею быть в отношениях.
Не знаю, как правильно, как лучше, и до сих пор пытаюсь спрятаться в скорлупу, когда мир вокруг накрывает шторм страшных для меня эмоций и чувств.
Но одно я знаю совершенно точно: я больше не хочу быть в безопасности.
Как огня боюсь боли, разочарований и того, что даже с Лукой у нас все может быть лишь на время, на полгода или год, или даже два, а потом я снова останусь одна.
Кто-то скажет, что мать никогда не будет одинокой, что жить можно ради сына и что мужчина — совсем не обязательный объект в жизни женщины. Но этот кто-то, скорее всего, ни разу не возвращался в пустую квартиру, где тошно одной в полной тишине, и не засыпал с ребенком на руках, осчастливленный материнством, но раздавленный пустотой вокруг.
Поэтому три дня с Артемом становятся для меня настоящим откровением: он всегда будет для меня тем самым особенным человеком, о котором всегда буду вспоминать с улыбкой и на которого будет похож мой сын. Без злости и разочарования.
