Одиночество становится главным героем в этой книге. Из серии мрачных и тихих глав, каждое слово держит читателя на грани, неизвестно как это будет развиваться дальше. Атмосфера непредсказуема и глубоко проникающая в душу, оставляя после себя долгий след после прочтения....
— Я… у меня…
Понятия не имею, что она хочет сказать в этот момент: просто раздвигаю ее складки средним и указательным пальцем и провожу языком по розовой точке клитора. Женя выкрикивает мое имя, дергается, словно ударенная током, а я продолжаю вылизывать ее, наслаждаясь все новыми и новыми звуками. У каждой женщины есть особенный вкус, особенные стоны, которые можно выудить только языком. А мне нравится ощущать ее во рту, нравится, как она заполняет меня собой, как жадно и похотливо течет и инстинктивно пытается удержать меня, сжимая коленями мою голову.
Кончает Женя громко, когда я втягиваю клитор в рот, посасывая, как кусочек экзотического фрукта. Царапает ногтями жесткую обивку диванчика, как будто пробует ухватиться за мир, из которого только что стремительно вылетела. Я не даю ей опомниться: продолжая трахать пальцами, второй рукой справляюсь с ремнем и молнией, приспускаю штаны. На минуту все же отпускаю, чтобы надеть презерватив, и усмехаюсь, когда Женя немного краснеет, жадно следя затуманенным взглядом за движением моих рук.
— Можно было… — бормочет она, но я не хочу никаких разговоров.
Подтягиваю ее к краю, возвращаю ноги себе на плечи и вхожу одним толчком.
Она вздрагивает, втягивает живот и закрывает глаза. Узкий маленький кадык под кожей движется в судорожном ритме, пока я даю привыкнуть к себе. Я не гигант, у меня обычный нормальный член: средний размер, средняя длина, но, кажется, у нее и правда давно никого не было потому от первых ощущений узко, словно трахаю девственницу.
— Все хорошо? — Я прикусываю лодыжку и тут же провожу языком по месту укуса.
— Да, все… отлично. — Она облизывает губы, заводит обе руки за голову, но ухватиться там не за что.
Я крепче держу ее за бедра и медленно прибавляю темп.
Сначала не совсем до конца, осторожничаю. Не хочу, чтобы женщина вспоминала обо мне как о несдержанном мужике, который довел ее до боли. Но в конце концов Женя сама подсказывает, когда можно отказаться от «нежностей»: подмахивает бедрами мне навстречу.
И тогда я просто вставляю ей по самые яйца, на этот раз заслуженно ухмыляясь долгому гортанному стону.
Мы просто трахаемся: с влажными хлопками бедер о бедра, с резкими выкриками, обменом пошлыми словами: затрахаю тебя… еще… глубже… Снимаем сцену для порно, а не для романтической мелодрамы, но в этом есть своя прелесть: не нужно играть, не нужно притворяться. Мы просто берем друг от друга то, в чем нуждаемся.
