Одиночество становится главным героем в этой книге. Из серии мрачных и тихих глав, каждое слово держит читателя на грани, неизвестно как это будет развиваться дальше. Атмосфера непредсказуема и глубоко проникающая в душу, оставляя после себя долгий след после прочтения....
Достаточно просто найти человека в инстаграмме или в социальной сети — и вот он, весь как на ладони. У Черного Пиджака должна быть своя «скорбная повесть», и отыскать ее по хлебным крошкам — минутное дело.
Гадкий утенок оставила после себя целую кучу скорлупок, но, когда я отматываю ее жизнь на пару десятков фото с каких-то мероприятий, где она пожимает руки известным политикам и позирует для фотографов в компании актеров, моя рука тянется за сигаретой.
Моя чертова дрожащая рука.
Это хреновое кино, товарищи режиссеры, просто сраное долбаное кино.
В этом фильме у меня роль подонка и урода, и чтобы понять это — достаточно посмотреть на фотографии с годовалым пацаном и отсчитать время назад.
Глава первая: Одиночка
Два года назад...
У цвета моего платья странное название — марсала.
Я кручусь перед ростовым зеркалом, разглядываю себя со всех сторон и беззвучно повторяю: «Марсала, марсала…» На вкус как восточные сладости, только почему-то со привкусом крепкого сливового вина.
Слишком глубокий вырез на спине, слишком узко… везде.
— Жень, прекрати, — прикрикивает она, стоя сзади и шлепая меня по рукам, когда я в очередной раз пытаюсь «случайно» опустить нижний край платья хотя бы на сантиметр. — Просто поверь — тебе это очень идет. У тебя такие сиськи, что за них любая баба удавится, и жопу наприседала так, что нечего дергаться, словно у тебя фигура баварской колбаски.
Тася стоит у меня за спиной: на голову выше меня, с ярким макияжем и феерической рыжей копной волос. Между нами год разницы, но в свои тридцать я кажусь немного болезненной бледной студенткой, а она в тридцать один — роковой красоткой с обложки журнала. Завидую ей так сильно, что это почти больно.
— Тебе пора искать мужика, — с серьезным видом изрекает сестра. — Хоть на раз. Натрахать ребенка — и пусть валит на хер. Сама воспитаешь — ты у меня умница, красавица, со своим жильем.
Она ловко подтягивает платье вверх, и я закатываю глаза.
Мне тридцать, у меня две перенесенных операции «по-женски», большая проблема с гормонами и никаких перспектив на устроенную личную жизнь в ближайшем будущем.
Потому что я трудоголик и вышла замуж за работу еще на третьем курсе журфака, когда попала в редакцию «VOS» штатным сотрудником с громкой должностью «младшая, куда пошлют».
