Сверкание воды и холодные формы изящной фигуры привлекают внимание Вали. Стремительное движение воды подчеркивает строгость нежного рисунка, создавая мистическую атмосферу. В глазах Вали плавно меняется с удивление на шок, словно она видит чудо из другого мира.
- Откуда это ты выискался, красный витязь? Тебя, небось, советская власть поставила порядок наводить, а ты залез в машину и кричишь на всю улицу, как попка-дурак…
- Молчи, пока глотку не заткнули! - вспылил вдруг «красный витязь», сделав движение, будто хочет выпрыгнуть.
- Да ты не выпрыгнешь, побоишься отстать! - не повышая голоса и нисколько не сердясь, издевалась Любка. - Ты, небось, ждешь не дождешься, пока за город выедешь, тогда, небось, все свои значки да кантики пообрываешь, чтобы никто в тебе не признал советского милиционера… Счастливого пути, товарищ Драпкин!- так напутствовала она побагровевшего от ярости, но действительно так и не выпрыгнувшего из тронувшейся машины милицейского начальника.
Человек со стороны, слыша такие ее высказывания, при этой ее внешности и при том, что она спокойно оставалась на месте, когда все вокруг бежало, мог бы принять ее за злейшую «контру», поджидающую немцев и издевающуюся над несчастьем советских людей, если бы не это простодушное детское выражение в ее голубых глазах и если бы ее реплики не были направлены только тем людям, которые их действительно заслужили.
- Эй ты, в шляпе! Гляди-ка, сколько на жинку навалил, а сам пустой идешь! - кричала она. - Жинка у тебя вон какая маленькая. Еще шляпу надел!… Горе мне с тобой!…
- Ты что, бабушка, под шумок колхозные огурцы ешь? - кричала она старухе на возу. - Думаешь, советская власть уходит, так уже тебе и не отчитаться ни перед кем? А бог на небе? Он, думаешь, не видит? Он все видит!…
Никто не обращал на ее реплики внимания, и она не могла не видеть этого, - похоже было, что она восстанавливает справедливость для собственного развлечения.
- Люба, я комсомолка с Первомайки, Ульяна Громова. Скажи мне, почему такая паника?
- Обыкновенная паника, - охотно сказала Любка, дружелюбно обратив свои голубые сияющие и дерзкие глаза на Улю. - Наши оставили Ворошиловград, оставили еще на заре.
- А райком комсомола? - упавшим голосом спросила Уля.
- Ты что, пентюх облезлый, девчонку бьешь? У, злыдень! Вот выйду, наподдам тебе! - тоненьким голоском завопила Любка какому-то мальчишке в толпе. - Райком комсомола? - переспросила она. - Райком комсомола, он, как и полагается, в авангарде, он еще на заре выехал… Ну что ты, девушка, глаза вылупила? - сердито сказала она Уле.
