Сверкание воды и холодные формы изящной фигуры привлекают внимание Вали. Стремительное движение воды подчеркивает строгость нежного рисунка, создавая мистическую атмосферу. В глазах Вали плавно меняется с удивление на шок, словно она видит чудо из другого мира.
И как это оно казалось ей раньше ничем не примечательным? В лице Анатолия было выражение душевной силы, да, именно силы - где-то в складке полных губ, в широком вырезе ноздрей.
- Толя, - сказала Уля, - Толя… ты… - голос ее дрогнул, она протянула ему через плетень узкую загорелую руку.
И тогда он смутился.
- Быстро, быстро, - сказал он, боясь встретиться с ее черными, прожигавшими его насквозь глазами.
- Я уже все собрала, подъезжайте к воротам… подъезжайте… подъезжайте, - повторяла Улина мама, и слезы все катились и катились по ее лицу.
До этой минуты мать еще не совсем верила, что дочь ее пустится одна в этот огромный, распавшийся на части мир, но она знала, что дочери оставаться опасно, и вот нашлись добрые люди, и взрослый человек с ними, и теперь все уже было кончено.
- Но, Толя, ты предупредил Валю Филатову? - сказала Уля с решимостью в голосе. - Ты же понимаешь, это моя лучшая подруга, я не могу уехать без нее.
На лице Анатолия изобразилось такое искреннее огорчение, что он не мог, да и не пытался скрыть его.
- Ведь лошади-то не мои и нас уже четыре человека… Я просто не знаю, - растерялся он.
- Но ты понимаешь, что я не могу бросить ее и уехать?
- Лошади, конечно, очень сильные, но все-таки пять человек…
- Вот что, Толя, спасибо тебе за все, за все… Вы езжайте, а я с Валей… мы пешком пойдем, - решительно сказала Уля. - Прощай!
- Господи, как же пешком, доню моя! Я ж тебе все платья, белье в чемодан сложила, а постель?… - И мать, по-детски утирая кулаками лицо, громко заплакала.
Благородство Ули по отношению к подруге не только не казалось Анатолию удивительным, - оно казалось ему вполне естественным, было бы удивительно, если бы Уля поступила иначе. Поэтому он не раздражался и не выражал нетерпения, - он просто искал выход из положения.
- Да ты хоть спроси у нее! - воскликнул он. - Может, она уже уехала, а может, и не собирается никуда, сна же не комсомолка все-таки!
- Я за ней сбегаю, - воспрянула Матрена Савельевна; она уже совсем потеряла меру силам своим.
- Да ложитесь же вы, мама, я все сама сделаю! - сказала Уля в сердцах.
- Толька! Скоро вы там? - сильным, звучным голосом позвал сверху, от хаты Поповых, Виктор Петров.
- Лошади, конечно, у них сильные. В крайнем случае мы можем по очереди бежать за телегой, - вслух размышлял Анатолий.
Но Уле не понадобилось итти за Валей.
