Сверкание воды и холодные формы изящной фигуры привлекают внимание Вали. Стремительное движение воды подчеркивает строгость нежного рисунка, создавая мистическую атмосферу. В глазах Вали плавно меняется с удивление на шок, словно она видит чудо из другого мира.
Любка отдохнула немного и села, невнимательно прислушиваясь к рассказу Ули, увидела Майю Пегливанову, который день лежавшую не вставая, - Вырикова выдала, что Майя была когда-то секретарем комсомольской ячейки в школе, и ее теперь мучили больше других, - Любка увидела Майю, и неутоленное мстительное чувство зашевелилось в ней, ища выхода.
- Саша… Саша… - тихо позвала она Бондареву, сидевшую в группе, окружавшей Улю. - Что-то наши мальчишки притихли…
- Да…
- Уж не повесили ли они носы?
- Все-таки их, знаешь, больше терзают, - сказала Саша и вздохнула.
В Саше Бондаревой, с ее резкими мальчишескими хватками и голосом, только в тюрьме раскрылись вдруг какие-то мягкие девические черты, и она точно стыдилась их оттого, что они так запоздало проявились.
- Давай мы их малость расшевелим, - сказала Любка, оживившись. - Мы сейчас на них карикатуру нарисуем.
Любка быстро достала в изголовье листок бумаги и маленький карандашик - с одной стороны синий, с другой красный, - и обе они, Любка и Саша, улегшись на животе лицами друг к другу, стали шопотом разрабатывать содержание карикатуры. Потом, пересмеиваясь и отнимая друг у друга карандаш, изобразили худенького изможденного паренька с громадным носом, оттягивавшим голову паренька книзу, так, что он весь изогнулся и уткнулся носом в пол. Они сделали паренька синим, лицо его оставили белым, а нос покрасили красным и подписали ниже:
Ой, вы, хлопцы, что невеселы,
Что носы свои повесили?
Уля кончила рассказывать. Девушки встали, потягивались, расходились по своим углам, некоторые обернулись к Любке и Саше. Карикатура пошла по рукам. Девушки смеялись:
- Вот где талант пропадал!
- А как передать?
Любка взяла бумажку, подошла к двери.
- Давыдов! - вызывающе сказала она полицаю. - Передай ребятам их портрет.
- И откуда у вас карандаши, бумага? Ей-богу, скажу начальнику, чтоб обыск сделал! - хмуро сказал полицейский.
Шурка Рейбанд, проходивший по коридору, увидел Любку в дверях.
- Ну как, Люба? Скоро в Ворошиловград поедем? - сказал он, заигрывая с ней.
- Я с тобой не поеду… Нет, поеду, если передашь вот ребятам, портрет мы их нарисовали!…
Рейбанд посмотрел карикатуру, усмехнулся костяным личиком и сунул листок Давыдову.
- Передай, чего там, - небрежно сказал он и пошел дальше по коридору."
"Давыдов, знавший близость Рейбанда к главному начальнику и, как все полицаи, заискивавший перед ним, молча приоткрыл дверь в камеру к мальчикам и вбросил листок. Оттуда послышался дружный смех.
