Герой, пережив предательство и потерю близких, восстанавливает свой род и укрепляет власть. Его дружина растет, имение возвращает былое величие, а сам он неуклонно идет к могуществу Стража. Впереди новые испытания и битвы за справедливость в мире, где интриги смертельны.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Молот Пограничья. Книга II»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Герой, пережив предательство и потерю близких, восстанавливает свой род и укрепляет власть. Его дружина растет, имение возвращает былое величие, а сам он неуклонно идет к могуществу Стража. Впереди новые испытания и битвы за справедливость в мире, где интриги смертельны.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Герой, пережив предательство и потерю близких, восстанавливает свой род и укрепляет власть. Его дружина растет, имение возвращает былое величие, а сам он неуклонно идет к могуществу Стража. Впереди новые испытания и битвы за справедливость в мире, где интриги смертельны.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Молот Пограничья. Книга II» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Сыновья Седого с превеликим удовольствием оставили бы его ночевать прямо на улице, привязанным к сосне, но я велел не перегибать палку.
Живой пленник всегда полезнее еле живого.
— Доброе утро, ваше сиятельство! — шагавший навстречу Василий махнул рукой. — Точнее, день уже… Никак, гостя нашего решили проведать?
— Живой хоть? — поинтересовался. — Кормили?
— Живой, что ему будет? А вот покормить забыли. Виноват, ваше сиятельство. — Судя по недоброй улыбке, ничего даже отдаленно похожего на угрызения совести Василий не испытывал. — Но ничего, Хряку оно только на пользу. Вдруг похудеет?
— Вряд ли. — Я улыбнулся и шагнул к двери. — Ты никуда не уходи только. На всякий случай.
Просторное помещение за «предбанником» встретило меня тишиной. Когда-то здесь жило чуть ли не полсотни человек, а теперь — меньше дюжины, считая недавнее пополнение в виде Седого с сыновьями и плененного Хряка. Большая часть двухъярусных коек вдоль стен пустовала уже лет пятнадцать, еще с тех времен, когда вотчиной и Гром-камнем правил дед Михаил.
Тоскливое зрелище. Само здание будто скучало по большой и шумной дружине, для которой его когда-то строили, и даже забытый кем-то у входа резиновый шлепанец смотрелся как-то сиротливо.
— Ничего. — Я направился к двери в углу. — Скоро здесь еще тесно станет.
Пленнику выделили отдельные апартаменты. Не слишком просторные, зато с койкой и матрасом. Решетки на окне, разумеется, не было, но Хряк при всем желании не смог бы туда протиснуться — так что я нашел его именно там, где оставил ночью.
И с точно такой же физиономией — испуганной, мрачной и сердитой. Покрытой ссадинами и с синяком под глазом. Похоже, Василий с Иваном не слишком-то осторожничали, когда грузили беднягу в кузов пикапа.
— Что вы искали в Тайге? — Я решил не тратить времени на расшаркивания. — И откуда в сейфе взялись жив-камни?
Хряк засопел, отодвинулся еще дальше к стене, скрипнув пружинами кровати, но отвечать не спешил. То ли надеялся, что их сиятельства вот-вот примчатся на помощь, то ли боялся своих собственных хозяев куда меньше, чем меня.
Зря.
— Будешь молчать — отдам тебя Ваньке с Василием, — предупредил я. — Сам-то я человек мягкий, да и шум не люблю, а вот они парни суровые. Припомнят, как их ты им за Невой жизни не давал.
— С них Николай Платонович за такие дела шкуру спустит. — Хряк втянул голову в плечи. — Не посмеют.
— Думаешь? — усмехнулся я. — Ну давай проверим… Василий!
— Звали, ваше сиятельство?
Дверь приоткрылась, и внутрь заглянула коротко стриженая голова. Я мог только догадываться, успел ли Хряк ночью сообразить, кто именно пожаловал по его душу, но сейчас узнал — и отваги у него основательно поубавилось.
— Не… не надо, ваше сиятельство! — жалобно проблеял он.
