Герой, пережив предательство и потерю близких, восстанавливает свой род и укрепляет власть. Его дружина растет, имение возвращает былое величие, а сам он неуклонно идет к могуществу Стража. Впереди новые испытания и битвы за справедливость в мире, где интриги смертельны.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Молот Пограничья. Книга II»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Герой, пережив предательство и потерю близких, восстанавливает свой род и укрепляет власть. Его дружина растет, имение возвращает былое величие, а сам он неуклонно идет к могуществу Стража. Впереди новые испытания и битвы за справедливость в мире, где интриги смертельны.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Герой, пережив предательство и потерю близких, восстанавливает свой род и укрепляет власть. Его дружина растет, имение возвращает былое величие, а сам он неуклонно идет к могуществу Стража. Впереди новые испытания и битвы за справедливость в мире, где интриги смертельны.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Молот Пограничья. Книга II» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но и ее хватило, чтобы оживший… точнее, не-мертвый княжич Друцкий решил вернуться в отчий дом. И медленно тащился сначала через лес, потом через реку — видимо, прямо по дну пешком — и уже после этого по дорогам, отыскивая путь в родной Сиверск. Днем забивался в какую-нибудь темную щель, а ночью снова шагал на юг. Охотился.
И жрал.
— Знаете, что-то мне после таких разговоров в лес идти не хочется, — поежилась Елена. — Вот вообще.
— Да я тоже думаю… Поздно. — Горчаков указал рукой в сторону горизонта, который понемногу начинал окрашиваться в вечерние цвета. — Через час уже темнеть начнет, а еще ехать.
— Что ж… — Я прикрыл за собой калитку. — Значит — по домам?
— Если торопишься — отвезу тебя, конечно, — вздохнул Горчаков. — Но как по мне — лучше прямо здесь заночевать. Заодно хозяевам поможем порядок навести. А на рассвете еще следы поищем — вдруг повезет. Утро вечера мудренее.
* * *— Поднимайся, — тихо проговорил я, касаясь смятого нагрудника металлической перчаткой. — Твое время еще не пришло… Ваше время еще не пришло!
Мой голос гремел, набирая силу, и преторианцы один за другим вставали, стряхивая с брони изрубленные тела врагов. Отцу не было угодно наделить меня могуществом сестры, способной залечить любые, даже самые тяжелые раны. И я делал для своих бойцов лишь то, что мог: делился текущим по жилам первородным пламенем, способным поднять уже бездыханное и обескровленное тело.
Преторианцы вставали и шли в свой последний бой. Раненые, мертвые — какая разница? Они сами выбрали судьбу, согласившись отправиться со мной на Эринию. Едва ли хоть кто-то сегодня уцелеет. И пусть для всех нас бросок линкора через подпространство стал дорогой в один конец, пусть всего моего могущества не хватит спасти хоть одну жизнь, на штурм цитадели я поведу их сам, лично, как и положено командиру Легиона.
Как и положено Стражу.
Когда я подошел к воротам, все стихло. Преторианцы замедлили шаг, а потом и вовсе остановились за моей спиной. Повторители смолкли, орудия на стенах уже давно превратились в оплавленные куски металла, последняя из темных тварей погибла, смятая ботинком штурмовой брони, и сражаться у стен цитадели было больше некому.
Я сжал свободную руку в кулак и потянул на себя, будто дергая невидимую цепь, и ворота содрогнулись. Механизмы и сторожевые чары держали крепко, но через меня текла сила, перед которой не устоял бы даже самый крепкий металл. Створки со стоном выгнулись, сорвались с петель и, наконец, рухнули, освобождая путь."
"— За мной! — Я перехватил Крушитель двумя руками, чтобы было удобнее шагать. — Во имя Отца!
Снова… Впрочем, нет. На этот раз я проснулся сам, по собственной воле. Не вывалился обратно из почти забытого прошлого — точнее, будущего — а просто открыл глаза.
