В тренировочной площадке Пограничья все бьют рекорды. Боровик требует выйти за край, но Ванька отступает, зная, что командира не хватит на такую глупость. Подтягиваются тела новобранцев, их дыхание вздымается кверху, как и сама площадь.
Похоже, «Молот Пограничья. Книга II» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Упырь же с обычного человека получается, а если вырос — значит, много народу высосал. Видать, хитрый был, раз раньше не попался. И крепкий — говорят, в него двадцать пуль засадили, чтобы упокоить.
— И ты его видел? — Елена первой подошла к ограде и распахнула калитку. — Тебе дедушка Свят показывал? Семилетнему?
— Да ну что ты такое говоришь? Упыря сразу на месте и сожгли — не хоронить же в семейном склепе такую образину… Даже гроб нигде не пройдет. — Горчаков пропустил меня вперед. — А рассказал-то дед уже потом, когда мне лет было, как Игорю сейчас, если не больше.
Я тут же представил себе картину: распростертое на земле огромное тело, в котором не осталось почти ничего человеческого. Когтистые ручищи в мой рост и непропорционально большая голова с уродливой пастью, полной здоровенных острых зубов. Почерневшая мертвая кожа, покрытая грязью, трупным ядом и засохшими пятнами крови. Чужой, не своей — вряд ли даже вся мощь аспекта Смерти могла заставить биться уже остановившееся сердце упыря.
Недобрая магия Тайги подняла лишь тело, оставив ему крупицу прежнего сознания.
И жрал.
— Знаете, что-то мне после таких разговоров в лес идти не хочется, — поежилась Елена. — Вот вообще.
— Да я тоже думаю… Поздно. — Горчаков указал рукой в сторону горизонта, который понемногу начинал окрашиваться в вечерние цвета. — Через час уже темнеть начнет, а еще ехать.
— Что ж… — Я прикрыл за собой калитку. — Значит — по домам?
— Если торопишься — отвезу тебя, конечно, — вздохнул Горчаков. — Но как по мне — лучше прямо здесь заночевать. Заодно хозяевам поможем порядок навести. А на рассвете еще следы поищем — вдруг повезет. Утро вечера мудренее.
* * *— Поднимайся, — тихо проговорил я, касаясь смятого нагрудника металлической перчаткой.
Мой голос гремел, набирая силу, и преторианцы один за другим вставали, стряхивая с брони изрубленные тела врагов. Отцу не было угодно наделить меня могуществом сестры, способной залечить любые, даже самые тяжелые раны. И я делал для своих бойцов лишь то, что мог: делился текущим по жилам первородным пламенем, способным поднять уже бездыханное и обескровленное тело.
