Бастард, в теле которого возродился древний Страж, получает второй шанс на жизнь. Найдя семью и дом у границы Тайги, он должен защищать свой край от опасностей, которые таит мистический лес, где звери обладают силой стихий. История о возрождении, долге и борьбе за выживание на краю двух миров.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Молот Пограничья»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Бастард, в теле которого возродился древний Страж, получает второй шанс на жизнь. Найдя семью и дом у границы Тайги, он должен защищать свой край от опасностей, которые таит мистический лес, где звери обладают силой стихий. История о возрождении, долге и борьбе за выживание на краю двух миров.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Бастард, в теле которого возродился древний Страж, получает второй шанс на жизнь. Найдя семью и дом у границы Тайги, он должен защищать свой край от опасностей, которые таит мистический лес, где звери обладают силой стихий. История о возрождении, долге и борьбе за выживание на краю двух миров.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Молот Пограничья» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— А ну тихо! — проворчал он, замахиваясь второй раз. — Еще слово — ноги переломаю!
Закончив с расправой, дружинник смерил меня скучающим взглядом и зашагал дальше. А я направился к пленнику, на ходу снимая с пояса флягу. Сентиментальность никогда не входила в число моих недостатков, но река была слишком близко, чтобы жадничать.
— Не торопись, прольешь. — Я осторожно поднес горлышко к разбитым и опухшим губам. — За что ж тебя так?..
— За дело! — проворчал недовольный голос за моей спиной. — Отойди от него. Сказано было — жрать и пить не давать!
Дружинник, конечно же, не успел уйти далеко. И даже собирался вмешаться: уже протянул руку, но, встретив мой взгляд, почему-то передумал. И снова заговорил, только когда я закончил с парнем у столба.
— Ты откуда такой взялся? — хмуро поинтересовался он.
Роста дружинник был не такого уж и выдающегося — примерно с меня — зато весил, наверное, вдвое больше. Камуфляж, будто перчатка, обтягивал почти шарообразное тело, прямо из которого торчала непропорционально маленькая толстощекая голова с кепкой на макушке — шеи у толстяка не имелось вовсе.
— Ты Хряк? — догадался я.
— Ну, кому Хряк, а кому Федор Михайлович, — буркнул тот. — А ты, видать, новенький, раз лезешь, куда не надо.
Я бы с радостью объяснил этому борову, что Стражу виднее, куда ему лезть, но устраивать драку в мои планы пока не входило.
— Первый раз здесь. — Я убрал флягу обратно в чехол на поясе. — Сказали найти тебя.
— Понаехало вас тут — складывать некуда… — лениво проворчал Хряк. — Ладно, пойдем. Заселим тебя, так сказать, в апартаменты.
Похоже, Зубовы устроили здесь что-то вроде гостиницы — перевалочный пункт для вольных искателей. Самое большое здание без труда вместило бы несколько десятков человек, однако сейчас, похоже, почти пустовало: когда Хряк распахнул дверь, я увидел в полумраке всего несколько пар пяток на нарах и уже знакомую троицу в камуфляже — тех, что пришли чуть раньше меня.
Еще двое курили на лавке снаружи: мужчина лет сорока в тонком вязаном свитере и темноволосый тощий парень, примерно мой ровесник — видимо, отец и сын.
— Занимай шконку и падай. Рюкзак лучше под голову клади, если что стащат — сам виноват. И деньги вперед. — Хряк требовательно протянул руку ладонью кверху. — По полтиннику за сутки.
Пятьдесят копеек. Не самая большая цена за возможность хоть как-то разузнать, что здесь устроили Зубовы. Но собираясь на рассвете в путь, я и подумать не мог, что в Тайге придется расплачиваться чем-то кроме ножа или пули из штуцера.
— Я за него отдам, — вдруг подал голос мужчина в свитере. — За три дня — вычти из нашей доли.
Хряк, похоже, удивился не меньше моего — вряд ли хоть кто-то на Пограничье занимался благотворительностью. Но никаких возражений, разумеется, не последовало.
