Молодая монахиня попадает в плен к дракону-завоевателю, ищущему развлечения. Но скромная воспитанница монастыря скрывает опасные секреты. Пленница и её повелитель вступают в игру, где каждый играет по своим правилам, а ставкой становится сердце.
Взял очень осторожно, словно боялся, что я вырвусь.
Но я не стала вырываться, а только вопросительно посмотрела на него.
— Просто хочу еще раз поблагодарить, — объяснил он и поднес мою руку к губам, поцеловав костяшки пальцев.
— Это совершенно лишнее, — сказала я почти шепотом, потому что в тот самый момент, когда его губы коснулись моей руки, он поглядел мне в глаза, и я почувствовала, как коленки задрожали, но вовсе не от страха.
Мы находились в полутемном зале совсем одни, и два светильника, повернутые к натянутой простыне, бросали свет в другую сторону. Это было к лучшему, потому что я покраснела, и не хотела, чтобы дракон это заметил.
— Я устроила представление не ради вашей благодарности, — медленно произнесла я, выскальзывая пальцами из руки дракона.
Он не стал меня удерживать, и я отошла на несколько шагов, сделав вид, что намерена собрать кукол.
— Ради чего же? — спросил он, спрыгивая со стола и следуя за мной.
— Чтобы позабавиться, — засмеялась я, скрывая смущение. — Чтобы развлечь всех обитателей Гранд-Мелюз.
— Всех? — он встал за моей спиной, приблизившись настолько, что я ощутила его горячее дыханье на щеке. Совсем как тогда, когда он заставил меня читать Писание, отправив полуголую Арнегунду в постель. — Разве ты не сделала это только ради меня? Чтобы меня развлечь, чтобы избавить от скуки… — голос его понизился до шепота, и я задрожала — такую греховную сладость он обещал. — Виенн… А, черт, я теперь боюсь даже лишний раз посмотреть на тебя, чтобы не испугать, — и он тут же отступил, отойдя от меня подальше.
— Я рада, что вы исправляетесь, милорд, — сказала я, укладывая кукол в плоскую корзину. — Только не пытайтесь увидеть в моих поступках то, чего нет.
— Значит, я тебе настолько безразличен?
Обернувшись к нему, я несколько секунд смотрела в его красивое смуглое лицо, а потом медленно произнесла:
— Нет, не безразличен.
— Виенн… — он шагнул ко мне так стремительно, что я едва успела упереться ладонями ему в грудь, чтобы остановить.
Грудь была широкая и твердая, как доска. Не так давно я прикасалась к ней безо всяких покровов. Воспоминания об этом смущали и волновали, и я тут же убрала руки и даже спрятала их за спину. Подальше от искушения.
— Вот вы опять что-то придумываете, — поругала я дракона.
Он был так явно разочарован, что я не удержалась от смеха.
— Потешаешься? — спросил он, но совсем не грозно."
"— Вовсе нет, — заверила я его и запрыгнула на стол, усевшись точно так же, как сидел до этого он.
