В заснеженной долине медленно прогуливается обоз короля. Солдаты суетятся под замерзшей дорогой, превращая ее в тесный лабиринт ям и укатанных трещин. Белокурый молодой человек, закутанный в черное плащ, смотрит сквозь окно на их неумение преодолеть препятствия. Внезапная перемена к нему приходит, когда он решает сам помочь - выйдя из таверны и отправившись на помощь своим врагам....
Не тот – дьявол саркастически изогнул губы. С такими-то реакциями – и не тот? Нет, мальчик мой, тот, даже если сам пока и не подозреваешь. Но отец его об этом знал, это точно.
В глазах появились слезы отчаяния. Герцог не знал, как уговорить этого человека отказаться от своей идеи. Но он закрыл глаза, всхлипывая и вдавливая ногти в ладонь от напряжения.
– Тихо, милый, – мужчина аккуратно прикоснулся губами к щекам Луиса, собирая соленые драгоценности. Конечно, при свете пламени это было бы намного красивее, но и сейчас вызывало благодарный трепет, который не мог принести мальчику ничего хорошего.
Луис терпел. Поцелуи. Не один. Поцелуи оставались печатями позора на лице, выжигая на коже свой рисунок. Стыдно, мерзко... Целоваться с мужчиной, находиться с ним в одной комнате и заниматься непотребствами. Господь никогда такого не простит.
Отец не мог такого желать тому, кого воспитывал в строгости и подчинении. Он хотел подать какой-то урок... Нет, он тебя отдал, словно игрушку. Сбежать бы, провалиться сквозь землю.
Фернандо знал о телах все, и теперь осторожно пробовал реакцию на чувствительные точки – легко и незаметно.
Юноша не шевелился. Его вкушали. Его исследовали, его оглаживали, словно успокаивая, но невольная дрожь бегала по телу болезненными молниями, а поцелуи вызывали жар в груди.
Король не торопился, ведь основное было понятно – отклик действительно есть, и чтобы мальчик не говорил, ласку его тело не отвергает, более того – жаждет.
Фернандо прикрыл глаза, скрывая алое пламя в глазах. Долгая дорога. А пока – первый почти робкий поцелуй лег на чуть опухшие губы мальчика, спрашивая разрешения продолжать.
Луис задохнулся от происходящего. Губы, до этого игравшие в томление на коже, вдруг завладели ситуацией и стали срывать первый поцелуй. Пока еще мягко и призывающе, но все равно...
