В заснеженной долине медленно прогуливается обоз короля. Солдаты суетятся под замерзшей дорогой, превращая ее в тесный лабиринт ям и укатанных трещин. Белокурый молодой человек, закутанный в черное плащ, смотрит сквозь окно на их неумение преодолеть препятствия. Внезапная перемена к нему приходит, когда он решает сам помочь - выйдя из таверны и отправившись на помощь своим врагам....
Слишком долго он приучал ее к рукам и знал все укромные уголки мальчика, которого нашел коленопреклоненным и молящимся. Подошел сзади тихо, обнял за плечи, чтобы прошептать:
– Я не давал тебе права отказываться, – руки потянули юношу встать. – Я хочу, чтобы ты говорил мне только “да” и подчинялся. Ты сегодня пойдешь в купальни, вымоешься, раньше уйдешь спать и будешь ждать меня. Ты понял, Сей?
Себастьян кивнул послушному мальчику и потрепал того по щеке.
– Надеюсь, ты понимаешь, что с тобой будет за ослушание, – сказал ласково.
Ближе к вечеру аббат без стука вошел в келью Сея и закрыл за собой дверь.
Сколько раз уже за этот день Сей порывался сбежать? Нет, он вымылся в купальне, ушел спать пораньше. А потом на него накатил чуть ли не панический ужас, и только страх перед братом Кристианом не позволил сбежать – слишком уж сильно пугал мужчина юного монаха. Но вот делать то, что хочет аббат... Разве это не грех?
– Падре?... – он так и не снял рясы, вставая перед мужчиной на колени.
Черные глаза смотрели на юношу сверху вниз, лицо было практически непроницаемо.
– Поднимись, милый, не надо так, – мужчина потянул монаха-послушника вверх и обнял. – По твоему мнению, быть радостью – грех? Разве тебе самому не радостно, когда я тебя обнимаю, – поцелуй нежный в шею, – целую тебя, – пальцы легко прошлись по лопаткам вниз. – Разве тебе не хочется побыть со мной подольше?
Сей смущенно опустил взгляд, задумавшись, растерявшись.
– Мне... мне это приятно... – Он робко взглянул в глаза аббату.
– Тогда нет ничего дурного в том, чтобы быть со мной рядом открытым и позволять чуть больше, чем остальным, – мужчина еще крепче обнял Сея, наклонился ближе, чуть касаясь губами щек, уголка рта. – Ты пахнешь так сладко... – еще один легкий поцелуй, руки, перебирающие ткань рясы.
– Ах... Это, наверное, цветы... Я же так много провожу времени с ними... – Все это для мальчика было впервые, он терялся, не знал, как себя вести, что делать. И нужно ли ему что-то делать? Незнание пугало. Сейчас ему казалось, что он, наверное, боится всего на свете. Даже сделать шаг в сторону.
– Чудесный аромат, чудесный, – губы добрались до губ Сея, горячим пламенем обожгли, ища ответа. Их мягкость пьянила и вызывала бурю.
